Вторая и третья недели сборов шли на нарастающей нагрузке, с контрольными прикидками по всем видам, которые тренерский совет сводил в общие таблицы. Кандидатов постепенно разводили по уровню.
По кому-то уже было видно, что не пройдет, а кого-то, наоборот, тренеры отмечали в фавориты на молодежную команду.
Я держался в верхней части списка. Не первым по сумме, такими шли двое из спортинтернатов, ровные во всех пяти видах, доведенные системой.
Но в верхней группе, там, где тренерский совет обсуждал кандидатов в команду, конкур держал меня наверху, там я был лучшим. Шпага, стрельба-пистолет, плавание держали на твердой середине. Бег тянул вниз, но не настолько, чтобы выбросить из обоймы.
На последней неделе, перед итоговым решением тренерского совета, главный тренер сборной приехал на базу смотреть финальные прикидки. Высокий, седой, с тяжелым внимательным взглядом, человек, через которого прошли все пятиборцы страны за двадцать лет.
То, кто решал, кому быть в сборной, а кому нет. Он смотрел нас всех по очереди, по всем видам, с тренерским советом, сверяясь с таблицами.
На конкуре, где я чисто прошел все препятствия с трудной лошадью, он задержал взгляд. На шпаге, где я вытянул бой с сильным интернатовским шпажистом на последнем уколе, заинтересовался тоже.
После прикидок подошел к Никитину, они поговорили в стороне. Я не слышал, но видел, как главный тренер кивает, листая таблицы, и как Никитин сдержанно отвечает.
Итог сборов тренерский совет объявил в последний день.
Из двадцати пяти кандидатов в молодежную сборную страны зачислили восемь. Список зачитали в зале, перед всеми.
Двое из спортинтернатов, шедшие первыми по сумме. Несколько армейских и динамовских. И еще назвали фамилию Громов Алексей, Пензенская область, ДЮСШ облспорткомитета, тренер Никитин В. С.
Я попал в молодежную сборную СССР по современному пятиборью.
Четвертая ступень той лестницы, что Никитин расчертил мне на тетрадном листе несколько лет назад в Пензе, взята.
Главный тренер, объявив список, добавил:
— Зачисленные в молодежную команду переходят на централизованную подготовку. Сборы, международные юниорские и молодежные старты, спарринг с основной сборной. Первый международный старт для молодежной команды зимой. Дальше будем смотреть на результаты. — Он обвел взглядом восьмерых зачисленных. — До Олимпиады в Монреале меньше года. Основная сборная отбирается весной. Кто из молодежной команды покажет результат на международных стартах этой зимой, тот может попасть в расширенный олимпийский список. Не обещаю никому место в олимпийской тройке, там взрослые мастера. Но запасные, кандидаты, второй состав, это путь для вас. Работайте.
После этого объявления, когда все разошлись, Никитин подошел ко мне. Не поздравил, он не говорил этого никогда. Открыл блокнот, заглянул в свои записи за три недели сборов и закрыл.
— Молодежная сборная страны, — сказал он ровно. — Из района, из области, за два с половиной года — в молодежную команду Советского Союза. — Он помолчал. — Я тебя сюда вел по лестнице, ступень за ступенью. КМС, мастер, Россия, Союз, теперь молодежная сборная. Осталась последняя ступень, главная команда и Монреаль. И вот тут начинается то, чего ни я, ни ты еще не знаем.
— Что именно?
— Международный уровень. — Никитин посмотрел на меня. — До сих пор ты бился с нашими, с районом, областью, республикой и Союзом. Я эти уровни знаю, я тебя по ним вел. Дальше будут иностранцы, международные старты, другие школы, венгры, шведы, немцы, те, кто берет олимпийские медали. Этого я не знаю так, как знаю наше. Тут тебя поведут тренеры сборной, не я один. Моя роль теперь меньше, я остаюсь твоим личным тренером, но на международном уровне рядом будут другие, союзные. — Он сказал это без горечи, спокойно, как всегда. — Я тебя довел до сборной страны. Дальше сборная страны поведет тебя сама. Мое дело теперь быть рядом и не дать тебе на этом уровне потерять голову или сделать лишнее, за чем начнут приглядывать.
Он закрыл блокнот.
— Зимой первый международный старт. Готовься. Ты теперь ближе к Монреалю, чем когда бы то ни было.
Зимний международный турнир для молодежной сборной назначили на февраль семьдесят шестого, в Будапеште. Венгрия родина сильнейшей школы пятиборья в социалистическом лагере, страна, давшая Бальцо, того венгра, что выиграл личное золото в Мюнхене.
Это его выступления я когда-то записывал у телевизора в красном уголке общаги. Будапешт регулярно принимал международные старты, и советскую молодежную команду выпускали туда. Социалистическая страна, союзник, выезд оформлялся проще, чем на запад.