Сделал два круга шагом, потом рысью, попробовал остановку и переход на легкий галоп. Кобыла слушалась ровно, без сопротивления, но и без огня, порода спокойная, рабочая, для маршрута с высокими препятствиями не самая ходовая по природным данным.
Маршрут поставили из двенадцати препятствий, повыше, чем на наших областных стартах, ближе к союзному уровню, с двумя связками и одним широким оксером в конце дистанции. Помощники развешивали на жердях цветные флажки, промеряли высоту рулеткой, сверяли по схеме, приколотой на щите у входа в манеж.
На старте я послал кобылу вперед иначе, чем обычно, не пришпоривал, работал голосом и весом, коротко и вполголоса. Говорил по-русски, лошади все равно не понимают языка, важна интонация. Она отзывалась на ровный тон, шла собранным галопом без сбоя.
Первое препятствие, невысокий крестовик, взяли чисто. Второе, калитка с досками тоже без запинки.
Третье, тройник в подъем кобыла прыгнула аккуратно, без запаса высоты, но по расчету, без ошибок. Четвертое и пятое прошли тем же темпом, придерживал на подходах, отпускал перед отрывом.
Дели слушалась корпуса, реагировала на смещение веса в седле раньше, чем на повод, таких лошадей я знал по прежнему опыту, доверять им можно больше, чем горячим.
На связке из двух барьеров придержал ее чуть больше, чем требовалось бы для другой лошади. Порода другая, темп маха короче, чем у Беркута, не сразу перестроился и потерял четверть темпа между барьерами. Но жердь не задел, связку прошли чисто.
На девятом препятствии перед широким оксером стоял крутой поворот. Кобыла на мгновение замешкалась, увидела препятствие после короткого разворота и слегка притормозила, не рассчитала с ходу расстояние.
Я послал ее шенкелем сильнее обычного, добавил корпус вперед, она послушалась, но прыжок вышел не с полным запасом, задними ногами она чиркнула по дальней жерди. Жердь качнулась в стойке, повисела мгновение и легла обратно на место.
Судья у препятствия поднял было руку с флажком, потом опустил. Падения не случилось, штраф не начислили.
Последние три препятствия прошли чисто, без сбоев. У выхода из манежа я отдал повод подбежавшему конюху, тот хлопнул кобылу по шее, сказал что-то одобрительное, разобрал только слово, похожее на «йо», хорошо по-венгерски.
Штрафных очков не начислили, маршрут прошли чисто, но я не уложился в норму времени. Кобыла шла медленнее, чем требовала норма для моей весовой категории по правилам соревнований. Небольшой минус по времени, не критичный для общего зачета.
Итог после конкура поднял меня в общем зачете на пятое место по сумме трех видов соревнований. Кесслер держался первым.
Венгерский спортсмен по фамилии Надь шел вторым. Еще двое венгров следом за ним.
Никитин у выхода из манежа взял протокол, прочитал и спрятал в планшет.
— Пятое место после трех прилично для первого международного старта. Завтра стрельба и бег, твои сильные дисциплины. Отработаешь стрельбу на привычном уровне, во время бега можно будет бороться за место в тройке.
За ужином в гостинице наша команда сидела за своим столом. Тренер сборной подошел и тронул меня за плечо.
— Молодец, что не полез за иностранцами в первый день гнаться за результатом. Держал игру. Завтра стрельба, там у наших традиционно большие результаты, не подведи школу.
Тир открыли к девяти утра, в третьем корпусе, за той же стеклянной перегородкой, что и фехтовальный зал. Десять огневых позиций в ряд, дистанция до мишеней двадцать пять метров, разметка по полу белыми полосами через каждые пять метров.
Мишенные щиты железные, обитые деревом по краям, на каждом лист плотной серой бумаги со стандартными кругами, десятка размером с кулак.
Оружие выдавали венгерское, это были не пистолеты, а малокалиберные винтовки чужой марки, по внешнему виду похожие на наши ТОЗ, но затвор ходил туже, приклад чуть длиннее, под другую посадку плеча. Оружейник, пожилой мужчина в сером халате, вручал винтовку каждому под роспись в толстом гроссбухе.
Перед тем как отдать, он сверял номер на прикладе с номером в списке участников. Патроны выдавали отдельно, в картонных коробках по двадцать пять штук, гильзы после стрельбы велели собирать в жестяную банку у позиции, порядок общий для всех команд.
Я опробовал затвор, ход тугой, требовал больше усилия, чем привычная ТОЗ-восьмая или казенная на зональных стартах. Заглянул в патронник, чистый, смазан свежим маслом, запах другой, не такой, как наше ружейное.
Разложился на мате, поставил локти на доску упора, захлестнул ремень на левом предплечье. Приклад лег в плечо непривычно, длиннее обычного на сантиметр-полтора, пришлось сдвинуть щеку по гребню дальше вперед, чем обычно.