— В прошлом квартале писал заметку про соревнования по многоборью.
— Помню, читал. Взносы платишь вовремя?
— А как же!
— Политинформации посещаешь, когда бываешь в Пензе?
— Когда бываю на месте, хожу.
Секретарь кивнул, сделал пометку в блокноте с удовлетворенностью бухгалтера, у которого наконец сошелся баланс.
— Тогда с моей стороны никаких препятствий. Характеристику подпишу в понедельник, зайди после третьей пары, заберешь готовую бумагу.
В субботу с утра всю группу вывели на территорию завода-шефа, того самого приборостроительного, куда часть выпускников уходила по распределению. Объявили общий субботник, для всех групп механического отделения, в помощь заводу перед майскими праздниками.
Конечно же прозвучало слово «добровольно», в устах завуча это примерно так же добровольно, как явка на диспансеризацию. Мастер выдал каждому лопаты и грабли со склада хозяйственного инвентаря, под запись в тетрадь дежурного.
Работа простая, убрать территорию вдоль забора, сгрести прошлогоднюю листву и мусор, выровнять дорожку гравием из привезенной кучи. Бригадир от завода, пожилой мужчина в ватнике, расставил группу по участкам.
Показал, где складывать мусор для вывоза, где разровнять гравий носилками, и удалился курить в сторонку с видом человека, чья главная квалификация знать, куда встать. Работали до обеда, парами.
Кто-то греб листья в кучи, грузил на тачку и отвозил к контейнеру у ворот. Толик работал рядом, без прежней спешки, размеренно, будто после экзамена решил больше никуда и никогда не торопиться, даже если начнется пожар.
Разговаривали между делом о распределении, кто куда пойдет после диплома, остается доучиваться на повышенный разряд или уходит в армию по осеннему призыву. Толик заметил, что армия после такого субботника покажется санаторием, там хотя бы кормят по расписанию, а не по факту наличия столовой на территории.
К обеду территорию расчистили, бригадир прошелся вдоль забора, проверил работу. Одобрительно кивнул, доложил что-то мастеру у входа в проходную.
Судя по интонации, что-то в духе «сойдет», высшей похвалы, какую только можно получить от человека, чья главная добродетель экономия слов не хуже, чем у Ивана Васильевича с напильником.
Сам Иван Васильевич кстати, вечером, уже у себя в мастерской, сделал запись в общей тетради учета общественной работы группы, где отмечал субботники, дежурства и прочие мероприятия, нужные потом для итоговой характеристики каждого выпускника.
— Заносится в личное дело, — сказал он, не отрываясь от тетради. — Пригодится, когда будете собирать бумаги на комиссию. Все, свободны до понедельника.
Вышли с территории завода через проходную, где вахтер сверил наш список по фамилиям, сравнивая с утренним пропуском так тщательно, будто ожидал обнаружить среди двадцати трех слесарей пятого разряда иностранного диверсанта.
За воротами весенний вечер, талый снег в канавах вдоль дороги, запах прелой листвы и мокрого асфальта. Я был готов к новым испытаниям.
Глава 9
Конкуренты
Эшелон из Алма-Аты пришел на подольский вокзал утром, с опозданием на сорок минут, о чем объявили по громкой связи хриплым, простуженным голосом диспетчера. Из общего вагона вышел невысокий, крепко сбитый юноша в стеганке не по сезону теплой для средней полосы в мае, с фанерным чемоданом, перетянутым бельевой веревкой, и с брезентовым чехлом на плече, откуда торчал уголок винтовочного приклада, завернутого в мешковину.
Сериков Асхат, семнадцати лет, из совхоза под Талды-Курганом, приехал на первенство один, без тренера. Тренер, Тогусов Мурат Ильясович, преподаватель физкультуры при совхозной школе и по совместительству инструктор ДОСААФ, довез его только до Алма-Аты, посадил на поезд, сунул в руки узелок с вареными яйцами и лепешками на дорогу и вернулся к себе, отпуск ему на сопровождение никто не давал, а плановые занятия с допризывниками отменять не полагалось.
В Талды-Кургане секции пятиборья не существовало, оборудования тоже. Асхат вырос в конной работе с малых лет, как и большинство мальчишек в совхозе, где лошадь считали не спортивным снарядом, а обычным средством передвижения по степи, наравне с трактором.
Верхом ездил без седла с семи лет, объезжал молодняк для колхозной конюшни, за что получал трудодни наравне со взрослыми табунщиками.
Стрельбе выучился в кружке ДОСААФ при совхозном клубе, куда сгоняли все мужское население призывного возраста на военную подготовку по расписанию райвоенкомата. Плавать научился в арыке и в пруду совхозного водохранилища, техники никакой, просто саженками, зато выносливость воспитывалась не хуже, чем в любом городском бассейне.