Дорожка в Подольске оказалась чуть мягче, требовала другой постановки стопы на повороте, о чем Николай отметил про себя, глядя на разметку виражей под светом угловых прожекторов, зажженных для вечерней тренировки другой команды, доигрывающей свою программу перед завтрашним стартом первенства.
Глава 10
Прибытие
Автобус довез нашу пензенскую делегацию до Подольска к обеду, через Москву, с пересадкой на вокзальной площади, где ждали час с лишним, пока подошел рейсовый транспорт до спортивной базы. Никитин всю дорогу молчал, смотрел в окно, один раз достал блокнот, сделал короткую запись карандашом и убрал обратно во внутренний карман пальто.
База открылась перед нами за поворотом шоссе. Обширная территория за кирпичной оградой, с несколькими корпусами, разбросанными по участку среди старых лип.
У ворот стоял пропускной пункт, дежурный в форме сверил список прибывающих команд с бумагой, отметил галочкой пензенскую делегацию и пропустил автобус на территорию.
Регистрация проходила в главном корпусе, в просторном холле с высокими окнами и рядом столов, за каждым сидела своя комиссия, мандатная, врачебная и техническая.
За мандатным столом сверяли документы, паспорт, разрядную книжку, направление от облспорткомитета, характеристику. Женщина за столом листала мою папку внимательно, дольше обычного задержалась на медицинской карте, сверила дату последнего осмотра, поставила галочку и подала бланк для подписи.
Врачебная комиссия располагалась в соседнем кабинете, за ширмой стоял стол с весами и ростомером, врач в белом халате быстро прослушал сердце через стетоскоп, замерил давление, спросил о самочувствии за последнюю неделю, сделал пометку в карте и отпустил без лишних вопросов.
Получил нагрудный номер тридцать два, отпечатанный на плотном картоне, с гербом первенства и надписью «Юниоры. СССР. 1976». Дежурная указала на список расселения, приколотый к стенду у входа в жилой корпус. Пензенская команда шла под литерой «Б», третий этаж, комнаты с двадцать первой по двадцать пятую.
Комната досталась нам на двоих с Лебедевым, тем самым, что ездил со мной на зональные в декабре. Кровати железные, застеленные казенным бельем, тумбочка одна на двоих, шкаф встроенный в стену, узкий, но вместительный.
За окном виднелся манеж для конкура, крытый, с высокой крышей, дальше просматривались корпуса бассейна и тира, разделенные асфальтовой дорожкой с побеленными бордюрами.
Разложил вещи по полкам, повесил тренировочную форму на плечики в шкафу, тетрадь с записями убрал под матрас, к стене, как привык еще с общежития на Кирова. Лебедев разбирал чемодан рядом.
После обеда в столовой, общей для всех команд, огромный зал с рядами столов, где кормили по расписанию четыре раза в день, вышел на прогулку по территории базы, знакомиться с расположением корпусов, пока оставалось свободное время до вечернего построения.
У стенда возле фехтовального зала толпились несколько участников, читали список составов групп для жеребьевки. Протокол вывесили на большом листе ватмана, отпечатанный на машинке, с фамилиями по алфавиту и разбивкой на группы для кругового турнира.
Рядом со стендом стоял невысокий парень в темном спортивном костюме, молча разглядывал протокол, водил пальцем по строчкам. Судя по нашивке на груди, из грузинской команды.
Держал в руках чехол с рапирой, старой, судя по потертой обмотке на рукояти, привезенной, видимо, из дома, хотя зачетная стрельба и фехтование по правилам первенства шли только на казенном оружии турнира.
— Гелашвили, — представился он, заметив, что я тоже читаю список и протянул руку. — Из Тбилиси.
Пожал руку, назвал свою фамилию. Гелашвили кивнул, вернулся к изучению протокола, ткнул пальцем в свою фамилию, потом в мою, мы оказались в разных группах, что для первого дня означало отсутствие прямой встречи на дорожке.
— Первый раз на союзном? — спросил он, не отрываясь от списка.
— Да, так и есть.
— Я тоже. Тренер говорит, тут судят строже, чем на республиканских. Аппараты новые, катушки другие.
Разговор прервался. К стенду подошла целая группа участников с других команд, начали спорить о жеребьевке, кто-то возмущался составом своей группы, судья-регистратор, проходивший мимо, объяснил, что жеребьевка проводилась накануне вечером специальной комиссией и пересмотру не подлежит.
Дальше по территории, у входа в бассейн, встретил другого новичка, высокого, широкоплечего парня, разговаривающего с дежурным администратором корпуса. Судя по форме, из украинской делегации.