Держал в руках свернутые ласты и купальную шапочку, объяснял администратору что-то про расписание тренировочных заплывов, поскольку заселился на день позже общего потока и пропустил утреннее занятие. Он не уточнял подробности, просто кивнул.
Затем спросил про бассейн, какой тут размер, какая вода. Он говорил недолго пока не подошел его тренер, окликнул по имени и напомнил про вечернее построение через полчаса.
У входа в тир, дальше по асфальтовой дорожке, я заметил невысокого, крепко сбитого паренька в стеганке, теплой явно не по погоде для подмосковного мая.
Тот разглядывал табличку с расписанием огневых смен, шевелил губами, будто читал непривычные слова по слогам. Рядом на асфальте стоял фанерный чемодан, перетянутый веревкой и лежал брезентовый чехол, из которого торчал уголок винтовочного приклада.
— Стрельба сегодня или завтра? — спросил он меня, не поворачивая головы, приняв, видимо, за своего по случайности расположения рядом.
— По расписанию завтра, после конкура.
Парень кивнул, наконец обернулся, оглядел меня быстрым, цепким взглядом, каким оценивают лошадь перед покупкой.
— Сериков. С Талды-Кургана, из Казахской ССР.
Пожал протянутую руку, широкую, с мозолями на ладони в тех местах, где обычно натирает повод или косовище. Разговорились про дорогу.
Сериков рассказал коротко, без прикрас, что добирался поездом трое суток, пересадка в Алма-Ате, потом до Москвы, дальше электричкой. Про совхоз и лошадей упомянул мельком, не вдаваясь в детали, будто не считал это достойным особого рассказа, обычное дело, каким занимался с малых лет.
К вечернему построению собрались все команды на плацу перед главным корпусом, шестьдесят с лишним участников, построенные по делегациям, каждая под своим транспарантом с названием республики или города. Главный судья первенства, мужчина в парадном костюме судейской коллегии, огласил через мегафон программу трех дней соревнований, напомнил о распорядке дня, отбое в десять вечера и запрете на самовольные отлучки с территории базы без разрешения тренера.
После построения, возвращаясь в жилой корпус, я столкнулся в коридоре третьего этажа с высоким, худощавым парнем, разбиравшим чемодан у соседней двери. На тумбочке рядом лежала аккуратно сложенная стопка книг, судя по корешкам. Учебники по анатомии и физиологии спорта, необычное чтение для участника первенства, приехавшего явно не за конспектами.
— Тоже бегаете? — спросил он, кивнув на мою спортивную сумку с беговыми шиповками, торчащими сверху.
— Пятиборец.
— Я тоже, но начинал с бега. Тренер у меня по легкой атлетике, из института, приобщил к многоборью два года назад.
Мы поговорили недолго о программе первенства, о том, кто в каком виде силен, судя по слухам, ходившим уже по территории базы среди тренеров и судей. Он отзывался о собственных результатах сдержанно, без хвастовства, упомянул только, что бег у него сильная сторона, а остальное подтягивает вторым эшелоном.
Вернулся в свою комнату, когда за окном уже смеркалось. Лебедев сидел на кровати, изучал программу первенства, отпечатанную на пожелтевшей бумаге, с расписанием стартов по часам на все три дня.
Подъем в семь, как объявили накануне на построении. В коридоре третьего этажа уже шумели.
Кто-то умывался в общей комнате, кто-то гладил форму утюгом, взятым напрокат у дежурной по этажу под роспись в тетради учета инвентаря. Позавтракали в общей столовой, за длинными столами, разбитыми по делегациям, кашей на молоке, вареными яйцами и чаем в граненых стаканах.
Первым шло фехтование, в десять утра. В крытом зале при главном корпусе, восемь дорожек, электрофиксаторы союзной модели, катушки на стойках, провода уложены в желоба по полу, чтобы никто не запнулся при движении вдоль дорожки. Судейская коллегия расселась за длинным столом у входа, каждому судье выдали протокол группы и секундомер, отдельно лежала стопка карточек для отметки уколов по ходу боя.
Жеребьевка развела меня в группу из шести участников. Двое москвичей, ленинградец, эстонец и Гелашвили из Тбилиси.
Проверил снаряжение перед началом. Нагрудник казенный, куртка с проводом для электрофиксатора, маска с проверенной сеткой, катушку пристегнул к поясу, проверил соединение с проводом клинка, судья на входе проверил исправность контакта отдельным прибором, прежде чем допустить на дорожку.
С Гелашвили я встретился первым, по расписанию боев. Он вышел на дорожку с той же старой рапирой в чехле, что видел вчера у стенда, но зачетную шпагу взял казенную, как требовал регламент турнира.