— Первое место — Громов Алексей, ДЮСШ-один, город Пенза, РСФСР, по линии облспорткомитета.
Аплодисменты громче прежнего. Я вышел к трибуне и принял грамоту, плотную, с гербом первенства, отпечатанную типографским способом, с золотым тиснением по краю, куда солиднее пензенских и даже будапештской.
Следом вручили кубок, тяжелый, на мраморной подставке, с гравировкой: «Первенство СССР среди юниоров. Современное пятиборье. Подольск».
Никитин стоял у края зала, не аплодировал, смотрел прямо, с тем выражением, каким смотрел на итоговый протокол в Кузнецке три года назад, не с восторгом, а сосредоточенная проверка каждой цифры в голове.
После церемонии, когда зал начал расходиться, к трибуне подошли по очереди Гелашвили, Ковальчук, Сериков, тот занял в итоговой таблице место в середине списка.
Далеко от призов, но заметно выше, чем предсказывала судейская коллегия по итогам первого дня. Гринько подошел позже всех, пожал руку крепко, с той же прямотой моряцкого рукопожатия, каким встретил в первый день у бассейна.
— До следующего раза, — сказал Гелашвили, повторяя, кажется, невольно ту же фразу, какой я прощался с Котельниковым несколько лет назад после первого крупного старта.
— До следующего, — ответил я.
Вечером Никитин вызвал меня в комнату, где расположился на время сборов, небольшую, с двумя койками, одну из которых занимал сам, другую держал свободной для документов и протоколов, разложенных аккуратной стопкой на тумбочке.
— Садись, — сказал он, указав на свободную койку. — Разговор предстоит длинный, лучше сесть.
Я сел, положил кубок на пол у ног, а грамоту на колени.
— Первое место на первенстве СССР среди юниоров, — начал Никитин, доставая из папки листок с расчетами, исписанный карандашом еще во время церемонии. — Плюс норматив мастера спорта, уже выполненный. Это сочетание, которое я в своей практике видел нечасто, если видел вообще. Обычно мастера берут годом-двумя позже, уже во взрослом зачете. У тебя получилось намного раньше графика.
— Значит, есть шанс на Монреаль? Хотя бы запасным?
Никитин снял очки, протер стекла углом рукава, надел обратно, привычка, какую делал всегда перед серьезным разговором, будто давая себе время подобрать слова точнее.
— Шанс есть, но крошечный, и я не хочу, чтобы ты принял его за обещание, — сказал он. — Смотри на состав трезво. Основных мест три, все заняты, Леднев, Онищенко, Мосолов. Опыт у каждого не сопоставим с твоим, десятилетие союзного и мирового уровня против одного сезона юниорского. Их не подвинуть за оставшийся год ничем, кроме форс-мажора вроде травмы или явного проседания результатов, а такое не планируется, на такое не рассчитывают.
— А запасным пойти?
— Запасной другое дело. — Никитин ткнул карандашом в листок с расчетами. — Место запасного не всегда достается самому опытному, иногда достается тому, кто может закрыть слабое место в команде на случай замены. Шмелев на Мюнхене был запасным именно так, не потому что уступал остальным в классе, а потому что федерация подстраховывалась. У тебя мастер спорта в семнадцать лет и результат сильнейшей стрельбы среди всех юниоров страны, я специально сверился с протоколами по стрельбе, таких серий, как у тебя здесь, не показывал л никто, ни один взрослый разрядник моложе двадцати. Это тот самый козырь, который федерация может учесть при формировании резерва, если решит подстраховаться на тот случай, когда основной состав даст слабину именно в этом виде.
Записал это в тетрадь, подчеркнул слово «резерв».
— Что для этого нужно сделать за оставшееся время?
— Нужно продолжать расти именно там, где ты уже силен, не размазывать усилия ровным слоем по всем пяти видам, а довести стрельбу и фехтование до уровня, при котором тренерский совет физически не сможет тебя не заметить при обсуждении резервного состава. — Никитин разложил листок ровнее на тумбочке, придавил уголок пепельницей, чтобы не сворачивался. — Плюс нужно выйти на взрослые старты союзного уровня уже этой осенью. Чемпионат общества «Динамо» и «Трудовых резервов» в сентябре, там будут смотреть кандидатов в резерв напрямую, и там же, скорее всего, окажется Федотов из московского «Динамо», парень двадцати с лишним лет, но не факт, что сильнее тебя по всем видам разом.
— А если меня не возьмут даже запасным?
Никитин посмотрел прямо и жестко.
— Тогда следующая цель тысяча девятьсот восьмидесятый год, Москва, свои трибуны. К тому моменту тебе уже будет двадцать три, самый расцвет для пятиборца. Но я не хочу, чтобы ты работал этот год с мыслью о запасном варианте как о утешительном призе. Работай так, будто место реально, потому что и в самом деле так, просто шанс маленький и зависит не только от тебя одного, а от того, как сложится год у остальных кандидатов.