Прыжок вышел длинным, чистым, передние ноги легко перенесли корпус через оба барьера подряд, задние прошли впритирку, не задев верхней жерди.
Дальше по маршруту лежал ров с водой, темная вода отражала полуденное солнце мутным блеском. Дачесс на подходе замедлила шаг на полтемпа, Патрик почувствовал сомнение через повод, но не стал давить шенкелем резко, послал ровно и спокойно.
Кобыла прыгнула, взяла воду с запасом, ни одна капля не поднялась из-под копыт.
Стенка из крашеных досок, потом связка из двух барьеров в два темпа, все чисто, без заминок. Патрик держал ритм ровно, чувствуя, как кобыла втягивается в работу, доверяет руке все больше с каждым препятствием.
Двойная связка на выходе, три барьера подряд, самый сложный участок маршрута. Патрик зашел на длинной ноге, угадал темп с первого раза. Первый барьер чисто, второй чисто.
На третьем, последнем барьере связки, Дачесс чуть придержала шаг, не хватило одного полного маха, чтобы собраться так же чисто, как на предыдущих двух. Задняя нога тронула верхнюю жердь, планка качнулась в опорах, но устояла на месте.
— Касание, — донеслось от судьи. — Штраф четыре очка.
Патрик довел кобылу до финишных ворот, перевел на шаг и потрепал по мокрой от пота шее.
К обеду, когда результаты по этапу свели в общий протокол, его сумма, четыре штрафных очка, держалась лучшей среди всех стартовавших в первой половине списка. Никто из выступавших раньше не показал результата чище.
Но список продолжался и после обеда, и одним из последних номеров, вписанным на щите от руки, чернилами, еще свежими после утренней спешки с переоформлением, стоял советский участник, о замене которого судейская коллегия узнала лишь накануне вечером.
Флажок судьи замер на долю секунды и пошел вниз.
— Пошел!
Ронин сорвался с места ровным галопом, без рывка, будто чувствовал напряжение всадника и решил не добавлять к нему собственного.
Первое препятствие, чухонец на легком подъеме, мы взяли с небольшим запасом высоты. Я почувствовал, как задние ноги коня добавили мощности на коротком склоне, но удержал корпус вперед, не позволил инерции откинуть меня назад, как когда-то откинуло на Гранате в Пензе.
— Чисто, — донеслось от судьи у барьера.
Калитка с подвесными досками качнулась на ветру, скрипнула крючками. Ронин дернул ухом на звук, но не сбился с темпа, прошел ровно, доверяя моей руке больше, чем я ожидал после всего одного дня знакомства.
Тройник в подъем взяли с ходу, коротким уверенным шенкелем, без сомнения в движении.
Оксер после поворота. Я отсчитал темпы галопа заранее, за шесть шагов до отрыва, вспоминая тот злополучный заезд на зональных, когда зажал повод и получил отказ прямо перед барьером. Отпустил руку на длину локтя, немного придержал коня и отправил вперед.
Прыжок вышел длинным и быстрым. Передние ноги спокойно пересекли оба препятствия, задние ноги пролетели намного выше, я почувствовал.
Ров с водой виднелся по курсу дальше. Ронин на подходе ничуть не замедлился, продолжал скакать все также быстро, я даже хотел его притормозить, но не стал. Решил лучше довериться коню, послал быстро и решительно, тем самым движением без слов, каким успокаивал его утром в деннике.
Конь прыгнул высоко сделал то что надо, перемахнул как полагается, бух каких-то нареканий.
Дальше препятствие из крашеных досок, потом связка из двух барьеров в два темпа, мы прошли их также быстро и уверенно, без пауз. Я слился с конем, позволили ему самому выбирать темп и ритм, оставалось только направлять его в нужную сторону и слегка контролировать скорость.
Двойная связка на выходе, три барьера подряд. Тот самый трудный участок конкура, тот самый, о котором предупреждал Леднев накануне у ограждения. Я преодолел их на длинной ноге, сумев найти нужный темп с самого начала. Первый барьер чисто, второй еще лучше.
На третьем, последнем барьере связки, я засомневался и хотел взять управление на себя, но потом передумал. Но все равно решил довериться коню и он меня не подвел. Ронин прыгнул чисто, ни разу не прикоснувшись к жерди.
Я довел коня до финишных ворот, перевел на шаг. Бок ходил тяжело, пена падала с губ редкими каплями.
— Чисто, — объявил судья у финиша. — Без штрафа. Норма времени соблюдена.
Спешился у выхода из зоны финиша, отдал повод подбежавшему Доновану. Тот принял коня, кивнул мне с явным одобрением, сказал что-то по-английски, чего не разобрал полностью, но тон был понятен без перевода.
Леднев ждал у ограждения, подошел и коротко пожал руку.
— Чисто, — сказал он. — Лучший результат за весь день, по всему протоколу. Даже ирландец с четырьмя штрафными остался позади тебя.