— Сто восемьдесят один, — сказал Тишин без интонации, просто зачитывая цифру. — Не твой лучший день, но и не провал. После вчерашнего это объяснимо, не каждый на твоем месте вообще вышел бы на рубеж в таком раздолбанном состоянии.
Леднев промолчал, глядя на собственную строку в протоколе, не споря с оценкой, но и не находя в ней особого утешения.
Тишин перевел карандаш ниже, к моей строке.
— Сто девяносто три. Третий результат дня по всему турниру, после чехов. Хороший запас по очкам ЕВСК за вид, переводит в существенную прибавку к общей сумме.
Достал блокнот, начал переводить сырые очки в баллы международной таблицы, тем же движением, как когда-то делал это Никитин на зональных. Только цифры теперь считались по другой, союзной методике, привычной уже за два года сборов.
— По сумме трех видов ты идешь плотно сразу за Печаком, — сказал он, закрывая блокнот. — Отставание умеренное, впереди плавание и бег. Расклад открытый, как и после конкура.
Леднев поднялся со стула, подошел к окну комнаты отдыха, глядя на закатное солнце, садящееся за крышами стрелкового павильона.
— Завтра плавание, — сказал он, не оборачиваясь. — Потом бег. Два дня осталось всего.
— Два дня, — подтвердил Тишин, складывая протоколы в папку. — Расписание то же, подъем в семь, автобус в восемь, бассейн к десяти. На сегодня разбор закончен.
Он вышел из комнаты первым, оставив нас с Ледневым при неубранном столе, где среди разбросанных листков протокола лежал забытый кем-то из судей огрызок карандаша с потрескавшимся деревянным корпусом.
Тип за окном погружался в вечерние сумерки, где-то на дальнем рубеже еще звучали редкие, запоздалые выстрелы участников, дострелявших свою программу позже общего графика.
Глава 24
Плавание
В Громовке о том, что Алексея Громова, того самого тощего парня, что пять лет назад плавал в мутном Хопре под насмешки Кольки Рябова, взяли на Олимпиаду в Канаду, узнали не сразу и не все разом.
Весть пришла из района, через газету «Сельская новь», где на второй полосе в конце июня напечатали короткую заметку под заголовком «Наш земляк в олимпийской сборной», с фотографией парня в спортивной форме, присланной из облспорткомитета.
Нина Петровна узнала о заметке от почтальонки, принесшей районку вместе с обычной корреспонденцией. Та протянула газету через калитку, не удержавшись, ткнула пальцем в снимок.
— Твой, что ли, Петровна? На карточке-то.
Нина Петровна взяла газету обеими руками, не сразу поверив, поднесла ближе к глазам. Прочитала заметку три раза подряд, стоя у калитки. Почтальонка терпеливо ждала, явно рассчитывая на разговор подлиннее.
— Он самый, — сказала наконец Нина Петровна, сворачивая газету аккуратно, по сгибу. — Леша.
К вечеру весть облетела всю деревню, все двадцать три избы вдоль единственной улицы. У колодца, куда бабы сходились за водой в обычный час, только и разговоров было, что про Громова, уехавшего когда-то из деревни тощим мальчонкой, а теперь вон куда попавшего, аж за океан.
Председатель колхоза, Михаил Петрович Рябов, человек невысокий, полный, с громким голосом, узнав новость на утренней планерке, отправил тем же днем в правление за колхозный счет телеграмму. В Пензу, в облспорткомитет, с просьбой уточнить точные даты выступления, чтобы, как он объяснил бригадирам, хлопнув по плечу счетовода, знать, когда за нашего земляка болеть.
Телевизор в деревне к тому времени уже стоял, один на всю Громовку, куплен колхозом на клубные средства и установлен в правлении, в кабинете самого Рябова, откуда его выносили в клуб по особым случаям.
Колька Рябов, теперь уже двадцатилетний, отслуживший срочную и вернувшийся в колхоз механизатором, узнав о заметке, только присвистнул и покачал головой, ничего не сказав. Но за ужином, по словам матери, слышавшей это от соседки, признался отцу, что зря когда-то дразнил Громова на реке, не разглядел, видать, чего тот стоит.
Рябов, узнав расписание выступлений пятиборцев из ответной телеграммы облспорткомитета, распорядился заранее, чтобы механик колхозной электростанции обеспечил бесперебойную подачу тока на вечер и ночь двадцать первого июля, когда, по расчетам, должна была идти трансляция плавания.
— Хоть всю ночь пусть движок работает, — сказал он механику без обиняков. — Земляк на Олимпиаде, а мы тут без света сидеть будем.
Нина Петровна в клуб на просмотры прежде почти не ходила, предпочитая вечерами заниматься домашним хозяйством. Однако в тот вечер, двадцать первого июля, пришла заранее, часа за два до объявленного времени трансляции, села на лавку у самой стены, ближе к экрану, куда ее без разговоров, потеснившись, пропустили соседки.