— Плюс десять! — кричит Маматов. (Десять секунд в запасе все же есть.)
На «стойку» Юра вновь прибыл первым и уже успел поразить одну мишень, когда влетел на поляну Ульрих. Притормаживая по ходу, лихо скинул винтовку и открыл прямо-таки пулеметный огонь.
Кашкаров все еще стрелял, а у соперника уже кончились патроны, впереди ждал штрафной круг.
— Плюс пятьдесят пять. Ты герой, Юрка! — кричал на финише этапа Маматов.
Перед тем как взойти на высшую ступень пьедестала почета, друзья взялись качать Кашкарова. А он слабо отбивался, смущенно уговаривал: «Да что вы, ребята. Не надо. Все пахали».
В качестве абсолютно сильнейшего в сборной уехал Кашкаров в Сараево — буквально за декаду до Олимпиады он «разгромил» всех на первенстве и Кубке страны — три «золота» из трех! Убедил всех и сам лишний раз убедился в своей созревшей силе.
А потом были провалы в двух олимпийских гонках — провалы у всех наших биатлонистов: ни одной медали, о лишь эстафета заставила забыть эти срывы. Почему так получилось — мы узнали уже после Олимпиады. Буквально перед гонкой на 20 километров пришлось сборной подгонять оружие под международный стандарт. Вот и занервничали ребята, вот и стала палить «в белый свет, как в копеечку». Перерыв между гонками ушел не на психологическую разгрузку, а, естественно, на пристрелку, привыкание к оружию.
…Они все вместе стояли на первомайской демонстрации около трибуны на главной площади Свердловска, там, где берут интервью у наизнатнейших людей края, — Малков, Демин, Кашкаров, Путров…
