Б. НЕМЦОВ: Мне позвонил Ельцин и сказал, что Кириенко уволен, а вы работаете. Не потому, что он как-то меня сильно любил, к тому времени он уже вряд ли этим страдал. Не в этом дело. Он понимал, что я за дефолт никакой ответственности не несу. Более того, я о дефолте узнал из сообщения «Интерфакса». Так же как и многие члены правительства. Я не шучу. Нам никто ничего не сказал, что там готовится и так далее. Это сущая правда. Я занимался другими вещами. Энергетикой. «Газпромом». Борьбой с воровством нефти в Чечне. Построил нефтепровод вокруг Чечни, чтобы они не воровали нашу нефть, которая шла с Каспия в Новороссийск. И занимался коммунальными всякими вопросами. Но я финансами не занимался совершенно. Железными дорогами занимался. Вообще всеми естественными монополиями. Он сказал «оставайтесь», и я увидел, что, в общем, это правительство, в котором я буду белой вороной. А все-таки правительство, как мы чуть раньше обсуждали, это такая команда. Если ты там один, ты просто ничего сделать не можешь. Мне держаться за кресло было бессмысленно. Вообще особо никогда за власть не держался. Я вам больше скажу. Когда мы проиграли выборы в 2003 году, я, когда был руководителем СПС, сказал, что если мы проиграем, я уйду в отставку. Это было условие. Я сразу объявил, что если мы проиграем, я уйду в отставку. Я требовал от всех региональных лидеров партии, что если на их территории партия проиграет, они тоже должны уйти в отставку. Я ушел в отставку.
И. ВОРОБЬЕВА: А они?
Б. НЕМЦОВ: Тоже. Многие. Не все, но многие. Кстати, был первый случай добровольной отставки, когда человек берет на себя ответственность, вы посмотрите, как партийные деятели себя ведут. Кто-нибудь уходил в отставку когда-нибудь? Хоть одного знаете?
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Про отставку правительственную. Вы решили все-таки уйти, вы уходили с мыслями о том, что это решение правильное, вынужденное. И как вы предполагали себе свое политическое будущее?
Б. НЕМЦОВ: Абсолютно в тумане было мое будущее. Я не понимал, чем я буду заниматься.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть уходили не куда, а откуда.
Б. НЕМЦОВ: Нет, я уходил в никуда. Более того, это очень непростое стрессовое решение было. Я, когда вышел на свободу (собственно с 1991 года был губернатором, потом вице-премьером), очень многого просто не понимал.
Я вам страшную историю расскажу. Я, например, в лифт зашел — лифт не едет. Не едет лифт.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Кнопку надо было.
Б. НЕМЦОВ: Да, совершенно верно. Это был кошмар просто. Например, когда мы с Аникиным зашли с моим, царство ему небесное, другом в кафе недалеко от Белого дома, я не понимал названия половины меню. Просто не знал, что это такое.
И. ВОРОБЬЕВА: А как насчет денег? вы же умели пользоваться деньгами?
Б. НЕМЦОВ: Я деньгами пользовался, естественно. Но вот так чтобы прийти в ресторан и кафе и что-то себе заказать, этого я не мог припомнить.
И. ВОРОБЬЕВА: Потрясающе.
Б. НЕМЦОВ: Короче говоря, это была непростая вещь, я не понимал, чем я буду заниматься. И это был стресс на самом деле. Но потом я начал консалтингом заниматься, читать лекции, решил книжку написать. Решил кое-чем заняться. Потом мы создали уже «Союз правых сил» и участвовали в выборах успешно в 1999 году.
И. ВОРОБЬЕВА: Вот как раз про СПС и вообще: вы в моем понимании уникальный человек. В том смысле, что в вашей биографии были и лозунги «Кириенко — в Думу, Путина — в президенты». И потом «Путин. Итоги». Где случился перелом между этими двумя состояниями? Или это было решение, или вы просто что-то поняли? Как это произошло?
Б. НЕМЦОВ: Это все происходило постепенно. У меня отношение к Путину менялось. Я сейчас напомню. В 1999 году не было ни «Норд-Оста», ни Беслана.
И. ВОРОБЬЕВА: Война в Чечне.
Б. НЕМЦОВ: Секунду, я сейчас напомню. 1999 год. Ни подводной лодки «Курск», ни кооператива «Озеро». Ни Тимченко, ни Ротенбергов. Ни вот этого беспредела, который творится в судах, и так далее. Было некоторое понимание, что есть ученик Собчака. Верный ему служащий, служивший тогда. Был человек, который обещал Ельцину продолжить дело построения демократии в стране, и так далее. Была одна такая странная особенность его биографии, — он чекист.
И. ВОРОБЬЕВА: Странная действительно.
Б. НЕМЦОВ: Моя мама мне с самого начала говорила, что чекистам верить нельзя, и маму надо слушать. Я хочу всем радиослушателям это сказать. Мама плохого не посоветует. Она мне тогда об этом сказала, но как-то так очень ненавязчиво. Если бы она бы долго это повторяла, наверное, было бы более убедительно. Она так не делает. Деликатный человек. Единственное, что я могу сказать в свое оправдание, что я не поддерживал Путина никогда. Никогда. Я сейчас объясню. Это решение партии, которое принималось в дикой борьбе внутри партии. У нас было 5 сопредседателей. У нас за Путина были Чубайс, Гайдар и Кириенко, а против были мы с Ириной Хакамадой. Со счетом 3:2, подчеркиваю, победила позиция «Кириенко — в Думу, Путина — в президенты». И мы, будучи людьми корпоративными, естественно, против этого не выступали. Но вам это будет интересно: сам в 2000 году я голосовал за Явлинского.