Почему-то у Тамары Львовны вопросов больше не было. А вот у Романа и Дениса Руслановича было что обсудить:
— Ты считаешь, он сможет завтра показать высший класс?
— Сейчас посмотрим.
На этом разговор закончился. Как у тренеров, так и у девочек, которые сидели на трибунах. На телефон Евы пришло уведомление. Новостной канал уже опубликовал новость о том, что Тимур Панкратов снят с Олимпиады. Да уж, еще тренера не приняли решение, а они уже опубликовали. Если его снимут… Это будет потеря века. И Панкратов явно будет в ярости.
Кантилевер, исполненный с помаркой, но исполненный.
Тройной лутц.
В душе поднималась злость. На себя, на все вокруг. Даже несмотря на то, что он приземлил прыжок, нога отдала болью. Да катись ты к черту, идиотская больная нога! Разве какая-то физиология будет решать за него — выступать на Олимпиаде или нет? Вот именно, что нет. Его характер был сильнее и он должен показать и доказать это.
Тройной аксель.
Он упал, вставая. Тройной аксель, и завалить! Знал бы он, что на трибунах сидит Ева, которую он учил делать этот тройной аксель…
Ева зажала рот рукой. Каждое падение Тимура выглядело так, словно он больше не встанет. В принципе никогда.
Бауэр, исполненный так же без вопросов.
Он взял раскатку перед прыжком, чтобы зайти более удачно, чем было в прошлый раз. Нога ныла, а Тимур все еще закусывал губу. Но держался, причем более уверенно, чем в прошлый раз.
— Какие прыжки он будет менять? — Денис Русланович абсолютно забыл об этом. Но это было необходимо, действительно. И теперь он понимал, почему Тимур так этого просил. И тоже понимал, почему парень не сказал прямо. Они действительно бы сняли его.
— Тройной лутц в начале он уже поменял. Как я понял, он не будет прыгать четверные в каскадах. Посмотрим.
«Посмотрим».
Как бы завтра во время соревнований так не «смотреть»… Денис Русланович тяжело вздохнул. И уже предвещал волнения от журналистов.
Четверной риттбергер.
Дальше должен был идти тройной тулуп. Но он упал. Вскочил, продолжил дальше, в этот раз делая на отлично дорожку шагов.
— Мы будем его оставлять в команднике, с такими падениями? — вновь повторил волнующий вопрос Роман. Денис Русланович тяжело вздохнул на это.
— Да. Я думаю, да. Но ему нужно будет выпить заранее, на ночь и утром обезболивающих таблеток. И не переборщить с дозировкой, чтобы не чувствовать ног. Иначе это будет полный провал. У нас большой отрыв, мы можем себе позволить поставить не идеального спортсмена. Тем более, ни у кого из наших парней нет стабильной произвольной программы. Ты согласен?
Четверной флип.
Ойлер.
Тройной сальхов.
— Да, — выдохнул Роман, — а он походу делает четверные прыжки в каскадах.
— В следующем точно не будет четыре-четыре, — Денис Русланович вспомнил каскад четверной лутц-четверной флип, который на просмотре Тимур заменил на четверной лутц — тройной флип.
Тем временем девочки на арене смотрели с замершими сердцами. Тимур катал как всегда, превосходно, но ведь они видели, что было до этого… Слава богу, хоть не полностью.
— Ева, у него травма?
Это не её секрет. Нельзя разглашать, нельзя говорить всем об этом направо и налево. Тем более, в кругу журналистов! Это им кажется, что они сидят далеко и никто ничего не услышит, но ведь у этих уши и глаза везде.
— Я не знаю, — соврала девушка, наблюдая за вращением парня. Вращение было выполнено с небольшим косяком, но это не делало программу хуже.
— Он не наступает на одну ногу… Практически, — для Саши было заметно, что весь вес оставался на одной ноге.
Тройной лутц — двойной флип. Совсем простой каскад, но зато Тимур устоял на ногах и смог продолжить программу. Оставалось совсем чуть-чуть и он верил, что сможет закончить. Но, боже мой, как же он боялся подвести Федерацию. Осуждения он не боялся. Но того, что они проиграют из-за его оплошностей — невозможно.
«Нужно идти на четверной лутц вместо сальхова» решил парень, начиная брать разгон и убирая из компонентов гидроблейд перед прыжком. Если бы он его делал, прыжок бы точно не получился.
— Сделает тройной, — попытался угадать Роман, но их брови с удивлением вздернулись вверх в следующую секунду.
Четверной лутц.
Приземленный.
Вращение дальше, особенно когда вращался на здоровой ноге, помогло слегка отдышаться. Сил не было. Вообще. Но было желание и непередаваемые эмоции.
Последняя поза. Финальная. Музыка стихла.
— Господи… — он встал с коленей, на которых заканчивал программу. Тяжело дыша, подъехал к тренерам и застыл в ожидании вердикта. Давайте, лишите его права выступать в команднике.
Денис Русланович молчал. Роман тоже. Вниз уже спускались девочки. Саша встала около тренеров, а Ева в раздумиях замерла перед бортиком. «Плевать» подумала она, вспомнив как боролся с собой Тимур, выполняя сложнейшие прыжки. Рывок вперед и она обнимает его. Между ними бортик, но она все равно крепко прижимается к его плечу. Его голова укладывается на её голову, руки обнимают друг друга. Она чувствует, насколько он мокрый и уставший. Слышит сердце, дыхание…
— Ты молодец… — шепчет Ева, понимая, что все будет в этих фотографиях.
— Спасибо, — легкий поцелуй в макушку и парень вновь смотрит на тренеров.
— Ко врачу, — он тут же поникает. Руки, обнимающие Еву, слабеют. Внутри все ломается на миллионы осколков, — За таблетками. Завтра быть в форме. Ногу тоже замотать у врача. До личного турнира обследоваться.
— Боже… — выдыхает Тимур, сильнее обнимая Еву. Он будет выступать в команднике.
— Не подведи.
Часть 10
Прыжки на месте в попытках собраться. Он в числе пяти спортсменов, что сегодня выйдут на лёд. Пять стран. Ноги напряжены и забиты до невозможности, кажется, он даже не сделает дорожку шагов. Руки трясутся… А на плечах огромная ответственность. И разве это он — Чемпион Мира?
Все новости забиты тем, как он катал вчера. Ужасно, падая с прыжков, валяясь на льду. А после еще и обнимался с Евой. В общем, Сашу к сегодняшнему дню не обсуждали совсем. Они заполонили все новости. Еве даже звонила мама, спрашивать, как она могла не рассказать про своего нового парня. Кажется, она сказала в трубку «Да еще и такого красивого». Тимуру, конечно, приятно, но им еще знакомиться.
Перед ним выступают два фигуриста. Он третий. Остается буквально пять минут, а в голове пустота и бесконечная паника.
— Ты справишься, — Денис Русланович стоит рядом и настраивает, как и всегда, даже не смотря на прокат предыдущего фигуриста. Сейчас они вдвоем, смотрят друг на друга в полутьме раздевалки. Тимур выше тренера на пол головы и смотрит слегка сверху вниз, — Нога болит?
Тимур покачал головой, вздыхая. Это действительно так, но моментами он переставал её чувствовать. Качественный обезбол в уколах давал о себе знать.
— Выйди на лёд, покажи всего себя. Всю свою историю. И докажи свое место на этом льду. На тебя смотрит вся страна. Мама, сестра и брат. На трибунах сидят Ева и Вероника, они будут стоять с тобой в КиК. Сделай все, чтобы девочки улыбались, стоя с тобой. Артём верит в тебя. Мы все в тебя верим. Ты — наше золото. Будь собой, тем самым Тимуром Панкратовым, которого я взял в свою команду и боролся за него со всеми остальными тренерами. Вперед, мой мальчик.
Тимур тяжело вздохнул, опуская голову. Вместе с этим движением сместилась какая-то заколка с его косы и Денис Русланович сразу же полез поправлять. Господи, когда этот день успел наступить? Он ждал шанса выйти на Олимпиаду всю свою карьеру. И вот он: Командный турнир. И разве он может позволить себе подвести всю свою команду? Артёма, который сидел с ним вечером и рассказывал мечты о том, как они победят. Или Сашу, великолепную и на пике своей формы.