Выбрать главу

- Я только на минутку зашла, - сказала девушка, беря другие перчатки, в которых было лучше таскать мешки. - Уже иду?

Старик покачал головой.

- Не торопись, Лима. Никуда твоя работа не убежит, - сказал он.

Девушка замерла.

Полифем осмотрел ее сарайчик и улыбнулся.

- Здесь довольно уютно, а я все думал, почему ты здесь отсиживаешься?

Лима кашлянула.

- Если вам это не нравится, я могу?

- Не бери в голову. Я не про это. - Старик взял стул, стоявший в углу, и сел на него, растирая колени. - Знаешь, думаю, мне надо ускорить твое обучение, - прибавил он, - хочешь?

- Еще бы! - выпалила она. - Конечно!

Полифем смотрел в пол, покачивая головой.

- Чувствую, мне осталось не так много? Пятьдесят лет среди цветов, а начинал я, когда мне было? двадцать. Как раз получил вольную, вместе с отцом. Он был рабом в Олимпии? Неплохо, да?

- Еще бы, - покраснев, отозвалась Лима. - Значит, вы научите меня всему?

- Сколько успею, - ответил старик. - Ты способная, хотя, надо заметить, бываешь удивительно безалаберной. Это поправимо, ничего. Причина в твоем неумном любопытстве, да?

- Да, - призналась Лима. - И отец так говорит. И все. И вечно я лезу куда не надо и задаю дурацкие вопросы. - Она попыталась найти его взгляд, но Полифем предпочитал смотреть в сторону. - Кадия рассказала вам?

- Да.

- Я извинюсь, - предложила девушка искренне, хотя эта мысль показалась ей вдруг нелепой. Извиняться? С чего вдруг? Вот если бы она и вправду была провокатором, то другое дело?

- Я побеседовал с Кадией, - заверил старик. - Объяснил, что ей нечего бояться.

Лима мяла в руках перчатки.

- Вы говорили про охоту, а я случайно подслушала. Думала, Кадия тоже кое-что знает.

Старик только сейчас посмотрел на нее.

- Ты больше не ребенок, тебе скоро восемнадцать. Понятно, ты имеешь право знать.

- В прошлом году охоту проводили в Южном секторе, - перебила его Лима, - а в этом нет?

- Прошлый год, - поморщился Полифем. - Прошлый год был плохим для Южного сектора. Их наказали за волнения, за неподчинение и дерзость. Эфоры решили официально объявить, кто будет целью, чтобы напугать смутьянов. Лишить надежды. Преподать урок другим секторам. Освежить в горячих головах мысль, что Олимпия сильнее всех и каждый, кто посягнет на ее власть, получит по заслугам. - Старик помолчал, разглядывая узоры на своих натруженных ладонях. Узоры эти напоминали трещины в земной коре. - Урок получился очень наглядным.

Лима помрачнела. Она помнила телетрансляции с охоты, которые нельзя было пропустить: за неисполнение этого закона полагалось наказание. Ей приходилось смотреть, как вооруженные до зубов гоплиты[4] устраивали резню в домах илотов. Они просто приходили в какой-нибудь квартал и бросали жребий, кто будет жертвой сегодня. Дом могли сжечь вместе со всеми жителями, могли выволочь всех на улицу и отрубить несчастным головы перед толпой соседей.

Лима видела, как повесили целую семью с тремя маленькими детьми. Свидетели радостно хлопали расправе под дулами автоматов и благодарили убийц за оказанную честь.

Обычно охота длится месяц. В последний день над главной улицей Блока 7, главного города Южного сектора, появился боевой вертолет. Он пролетел над толпой, идущей на работу на фабрику, поливая безоружных людей свинцом. Лиме это кровавое безумие снилось до сих пор. Части тел, кровь, реками бегущая вдоль тротуаров, и крик, такой, какой невозможно забыть никогда.

- Вы правы, - шевельнула Лима помертвевшими губами. Часто именно то, от чего хочешь избавиться всеми силами, никак не желает уходить. Видимо, резня в Блоке 7 останется с нею на всю жизнь. - Урок был наглядным?

Она сжала зубы. Ей вспомнилось лицо отца, когда он смотрел прямой эфир?. У Лимы не нашлось бы слов, чтобы его описать.

И с той поры отец изменился.

- В этом году новая охота, - сказал Полифем, возвращая Лиму из царства скверных грез. - Никаких особых условий еще не объявили, и, думаю, все пройдет по старой схеме. Просто никто не будет знать, откуда придет смерть и кто станет жертвой.

Особые условия по традиции оглашал Верховный Правитель. Чтобы принести илотам {радостную} весть, он сам выступал по телевидению. Лима помнила, например, что три года назад гоплиты, посланные в округа, убивали каждого десятого. Называлось это децимацией. Два года назад они отбирали для снятия кожи только мужчин тридцати лет. По словам Правителя подобные меры необходимы для усиления связи между илотами и их хозяевами, для упрочнения единства всех людей. В школе был даже целый курс по истории охот, полный кровавых подробностей и назидательных речей. Учительница, сама потерявшая когда-то всю семью, рассказывала детям, насколько важен этот старый обычай. Лима до сих пор не могла постичь, как можно спокойно говорить о таких вещах.

- Кадию перевели из Северного сектора, - тихо сказал Полифем. - Если бы она не была ценным работником, ее бы убили вместе со всеми.

- За что?

- Она жила в многоквартирном доме. Однажды нагрянула облава - каратели окружили здание, начали тотальный обыск, а потом вывели всех на улицу. Сверяли данные регистрации, одних отводили налево, других направо. Кадия оказалась в правой группе, и командир карателей объяснил им, что отобраны только представляющие ценность илоты. Левую группу расстреляли через минуту.

- За что? - повторила Лима.

Полифем повел рукой в воздухе, словно рисуя какой-то знак.

- Говорили, кто-то из своих донес, что в доме хранится опасная литература.

- И ее нашли?

- Нет. Насколько Кадии известно, - отозвался Полифем.

- А остальных? то есть {ненужных} убили в назидание?

- Как обычно.

- И ее семью?

- Да. Мужа и двоих сыновей-подростков. Лима, пойми, наконец, это норма жизни. Чем быстрее ты осознаешь, тем лучше.

Девушка уставилась на него, на миг ослепнув от немыслимого, ранее неиспытанного прилива ярости.

Но ярость ушла быстрее, чем Лима успела произнести хоть слово. Осталась только холодная дрожь в плечах.

- Мы - илоты. Наши жизни принадлежат Олимпии, - подытожил Полифем, говоря с ней, словно с глупым ребенком. - Я хочу, чтобы ты начала вести себя осторожнее. Не задавай слишком много вопросов, особенно говоря с людьми, которых не знаешь. Не поднимай опасных тем и не давай оценок, отличных от общепринятых. В каждой компании может найтись доносчик. Он отправит тебя на смерть за лишние сто грамм жира, добавленных к пайку, его не остановит ни твоя молодость, ни твоя красота. Ценность жизни ребенка-илота еще меньше, чем илота-взрослого. Взрослый илот, обладающий нужными навыками, может спасти себе жизнь, подобно Кадии. Подросток без квалификации, как ты? легкая мишень. Я хочу, чтобы ты хорошо это запомнила. Твой отец наверняка говорил тебе то же самое?

Лима раздраженно выдохнула.

Говорил! Говорил и говорит постоянно! А теперь еще и Полифем.

Да, конечно, она знала, что илоту выжить нелегко, но такова уж была ее натура. Всякий контроль сверх меры, всякое давление всегда вызывало в ней бурю возмущения. Лима научилась сдерживать себя, но если бы кто-то знал, что, бывает, твориться у нее в душе? Иногда она представляла, в кого бы превратилась, будучи олимпийкой. Чего могла бы достичь, имея настоящую свободу?

Опасные мысли. Опасные в любое время.

Впрочем, у илота есть шанс стать небожителем, но он слишком мал и для большинства совершенно недоступен. Лима ни разу не задумывалась над тем, чтобы сделать хотя бы попытку.

Девять илотов из десяти лишались жизни, едва ступив на дорожку, ведущую к вершине Олимпа.

Полифем протянул руку и сжал пальцы на запястье Лимы.

- Эта охота пройдет в независимости от наших желаний. Гоплиты утолят жажду крови и уйдут, а мы заживем по-своему. Так было всегда.

- Не всегда, - пробормотала Лима, но тут же прикусила губу.

Полифем прищурился, снисходительно улыбаясь.

- Знаешь, - сказал он, видя, как девушка смущена и зла на саму себя. - В древней истории больше вымысла, чем правды.

- Тогда? - Лима посмотрела на него. - Тогда зачем нам преподают ее?

- Что ты имеешь в виду?