Выбрать главу

- Просто я сама хочу выяснить, подхожу для такого дела или нет?

- Ты справишься, - заверил олимпиец. - Ты справлялась раньше, справишься и теперь.

- Раньше? Что вы имеете в виду.

- Подземная тюрьма? помнишь?

- Еще бы.

- Наши прогнозы оправдались. Тебя не удалось сломить.

- Что? - Резко отодвинутый стул скрежетнул ножкой по бетонному полу.

Лима сцепилась взглядом с Лисандром, дрожа от гнева.

- Твое похищение и пытки были инсценировкой, - произнес он с каменным лицом. - Ты хочешь знать? Вот тебе неприятная правда.

- Инсценировкой?..

Только не падай в обморок, пригрозила Мятежница, которую Лима почти не слышала.

- Похищение и все, что было потом, включая чудесное освобождение - спектакль.

Лима села обратно на стул, иначе действительно могла бы упасть.

- Как вы могли? Зачем?

- Как я уже и сказал, мне сразу стало ясно насчет тебя, - отчеканил Лисандр. - Мы берем таких илотов на заметку. Если они попадают к нам, тем лучше, если нет, вербуем напрямую? Поверь, система отработана. Я не буду сейчас вдаваться в подробности, как все устроено?

Лима стискивала кулаки.

- Вы пытали меня?

- Не я лично, но да, это верно. Несомненно, если бы мои люди мухлевали, ты бы поняла? Нам потребовался максимальный реализм.

Девушка посмотрела ему в глаза: взгляд олимпийца оставался безжалостным и холодным.

- Целью проверки было выяснить твои пределы, - объяснил Лисандр. - Как долго ты сможешь протянуть в невыносимых условиях? как быстро ты сломаешься и начнешь говорить? Кем ты станешь, в кого превратишься перед лицом смерти, когда надежды нет?

Каждое его слово отдавалось у нее внутри пульсацией боли. В голове бушевал вихрь из воспоминаний и ярких, кровавых образов.

С невероятной детальностью Лима переживала свои самые тяжелые моменты в подземной тюрьме.

- А та девушка? Майя?

- Наш человек.

Лима закрыла лицо руками. Она не плакала, просто по-другому не могла.

- А? освобождение?

- Спектакль.

- И Клеон?

- Клеон?

Пожалуй, это было самым тяжелым. Чувствуя себя преданной и раздавленной, Лима погрузилась в оцепенелое молчание.

Лисандр обошел комнату по кругу, ступая уверенно и твердо.

- Я провел множество таких проверок, и могу сказать, что еще ни разу не видел кого-то столь же сильного. Девушки, юноши - сильные, отважные, горящие желанием сражаться, - они ломались на второй или третий день. Был один, который продержался полторы недели, но под конец обезумел и? Неважно. Суть в том, что ты первая, кто дошел до стадии освобождения. Я и командование? признаться, мы были ошеломлены результатами.

Лима отняла ладони от лица, чувствуя удивительное спокойствие, снизошедшее на нее в тот момент. Фатальное спокойствие человека, стоящего на эшафоте. Человека, примирившегося со всем и в том числе с самим собой. В такой ситуации ему ничего не остается, кроме как собрать последние силы и умереть, не унизившись перед палачами.

Уже не было страшно. Лима давно научилась управлять страхом.

Уже не было больно. Почти. Лима поняла цену чувствам - привязанности, любви? поняла, насколько они хрупки и не вечны. Как легко разрушаются от грубого прикосновения.

Уже не было обидно. Лима, как большинство илотов, жила в постоянном предчувствии беды? привычно.

Это как на ринге. Когда ты проиграл и еле стоишь на ногах, одним ударом больше, одним меньше - какая, в сущности, разница?

Но Клеон.

Самую большую рану нанесло Лиме его предательство. Он лгал ей в глаза, просил ответа на свои чувства... А она позволила себе отдаться порыву, который уже не в силах была сдерживать.

Клеон стал ее парой, человеком, ради которого Лима жила все эти месяцы? Как же он мог говорить ей все те слова, когда они прощались? Как мог передавать привет из Олимпии, зная, что сотворил?

Лисандр молчал, внимательно наблюдая за ней.

- Знаю, о чем ты думаешь.

- Откуда тебе знать? - Лима бросила это резко, сквозь зубы.

- Мне известно, что такое предательство. Ты сердишься на Клеона, но он всего лишь выполнял мой приказ. Клеон - солдат, а солдат подчиняется командованию. Поэтому? если хочешь кого-то винить и ненавидеть, то лучше это буду я.

Лима посмотрела на него, нисколько не скрывая своих чувств.

- Это шутка?

- Нет. У тебя есть все основания сделать меня главным злодеем. Технически именно я виноват в том, что с тобой случилось. - Лисандр вздохнул. - Я отдал приказ пытать. Не Клеон. Я не ищу любви подчиненных, меня мало интересуют подобные вещи, поэтому с чистым сердцем? сделай меня исчадием зла, Лима. Не обижусь. К тому же это легко - я ведь олимпиец. - Он позволил себе острую, как бритва, улыбку. - Для меня важно лишь, насколько эффективно работает система. Каждый человек в ней должен быть полезным и функциональным настолько, насколько возможно. Ты, Клеон, Таис? неважно, о ком речь. Моя цель - уничтожить Олимпию, и если будет нужно, я пойду по трупам. Такова моя цена.

Лима покачала головой, словно не веря: она лишь на секунду заглянула в душу этого странного человека, но увидела там ад.

Олимпиец провел рукой по своим коротким волосам.

- Лима, война приближается. Когда все начнется, у нас не будет времени на эмоции. На жалость. На любовь. Оставь это за порогом, Лима. Ты отправляешься на передний край. У тебя будет задание, которое ты обязана будешь выполнить? - Долгая-долгая пауза. Лима сидела, разглядывая неровную сеть бороздок на своих ладонях. Это были совсем другие руки. Раньше она считала, что работа в оранжерее позволила им загрубеть - пока не увидела, на что способны тренировки.

- Мы поняли друг друга? - спросил Лисандр. - Ты готова?

Она не могла избавиться от образа Клеона. От воспоминаний о его лице и объятиях. О его запахе.

Прекрати нюни распускать, строго сказала Мятежница. Переверни, наконец, эту страницу. Клеон остался в прошлом. Даже если не думать о том, что он сделал, вы вряд ли когда-нибудь увидитесь.

Лима все это знала и продолжала цепляться за соломинку. Лисандр, конечно, был удобной мишенью для ненависти, но разве вина Клеона становилась меньше?

И Таис тоже знала правду о ее похищении?

Внезапно все, чем Лима жила последний год со смерти отца вдруг стало серым, ничего не значащим, совершенно не стоящим того, чтобы за него держаться.

Лима представила, что перешагивает через линию, начерченную мелом на полу. Когда она сделала это, тяжесть и напряжение исчезли сами собой.

Лисандр был виновником ее страданий - этого ничем не изменить, - но в то же время Лима благодарная ему. Стала бы она такой, как сейчас, если бы не та подземная тюрьма? Вероятнее всего, нет. В том подземелье боль и ужас сделали ее другим человеком, способным добиваться того, что раньше казалось невозможным.

И то, что никто не продержался до конца, тоже кое-что значит, верно? Это был ехидный вопрос Мятежницы. Именно во тьме и холоде эта ее сторона обрела твердость и осознала собственное предназначение.

Ну, хватит пафоса, теперь пора за работу. Вероятно, уже завтра ты окажешься в самом жутком месте на свете. Да-да, оно будет страшнее твоего каземата. Гарантирую!

Терпения Лисандру было не занимать. Наверное, если бы Лима просто сидела за столом, не шевелясь, до самой ночи, он бы не стал вмешиваться.

Видимо, для сопротивления Лима даже важнее, чем думает.

- Я готова. - Девушка встала, расправила спину и в упор посмотрела на олимпийца.

В его взгляде светилось неприкрытое восхищение.

- У нас дома такие женщины, как ты, в почете. Женщины-воины. Сильные, отважные, крепкие.

- Безжалостные?

- Если необходимо.

- Холодные?

- Не когда любят больше жизни? - Здесь голос Лисандр слегка дрогнул. Лима могла лишь гадать, какие потрясения он испытал в прошлом. Если разобраться, ей до сих пор ничего о нем неизвестно.

- Неуязвимые? - спросила она.

- Неуязвимых не бывает, - отвернувшись, ответил олимпиец. - Вопрос в том, у кого больше шансов на выживание.

- Значит, у меня они есть?

- О, поверь, они велики.

Лима вздохнула. Как же все-таки странно. Еще минуту назад она готова была рыдать и кричать от отчаяния, а теперь словно в грудь ей вместо сердца вложили бесстрастную машину.