Выбрать главу

Бросив взгляд по сторонам, Лима увидела себя на дне ущелья между двумя высокими кирпичными цехами. Над головой - полоса серого неба.

- В тайном месте, - сказал Клеон, улыбаясь. - Здесь можно передохнуть, собраться силами, подумать.

Лима в панике метнулась в одну сторону, затем в другую, с одной только мыслью: домой! Наверное, отец вернулся и теперь с ума сходит.

- Успокойся, - попросил илот. - Тебе тут ничего не грозит.

Лима отошла подальше от него, остановившись возле груды битого кирпича.

- Да? А ты правда Клеон?

- Правда. Кстати, а кто ты?

- Зачем тебе? - с подозрением бросила она. - Ты ударил меня, я упала и чуть не сломала спину?

- Что? - усмехнулся Клеон. - Я ударил? Если бы не я, ты сейчас бы до сих пор орала как резанная и всполошила бы весь сектор.

Лима вытерла щеки, шмыгнула носом.

- Зачем ты сюда меня притащил, ненормальный?

- Я здесь живу. То есть, не только я, другие тоже, - сказал илот.

- Другие? Кто?

- Думаю, ты все сама увидишь.

- Не хочу я ничего видеть! - взорвалась Лима. - Отведи меня домой, или хотя бы покажи дорогу - я сама доберусь.

- Плохая мысль. Надо дать нашим олимпийцам остыть. Возможно, они передумали и сейчас ищут нас, рыская по улицам. Понимаешь, мне довольно трудно поверить в их благородство. - Прислонившись к стене, Клеон скрестил руки на груди.

Перед глазами у Лимы все еще стояла та сцена: гоплит, почти великан, склонился над ней и рассматривает с любопытством? Красивый. Воплощение абсолютного зла. И шрам, удивительно, нисколько не портит его красоты.

Лима посмотрела на свои дрожащие руки. Ей пришлось напрячься, чтобы вернуть чувство реальности.

Напряжение понемногу отпускало.

- Итак, - сказал Клеон, пристально наблюдая за ней. - Если хочешь знать, мы на окраине, за северной границей Блока 3 Восток. Как тебе известно, наверное, у нас немало закрытых предприятий - олимпийцы руководят экономикой округов из рук вон плохо. Особенно это касается промышленности. В этих цехах, например, изготовляли автозапчасти, в том числе, для наших автобусов. - Клеон хлопнул ладонью по старой кирпичной стене. - Но однажды завод закрылся, толпа народа осталась на улице. Если бы их не перевели в другие блоки или даже секторы, половина Города сейчас умирала бы от голода. Пайки не смогли бы решить проблему. - Заметив, что девушка смотрит на него большими глазами, Клеон махнул рукой. - Это так, к слову.

Лима сглотнула.

- И ты здесь живешь? Не в Городе?

- Ага. Моя семья и еще несколько. Когда-то мои родители работали на этом заводе, потом остались.

- Разве это законно? - спросила девушка. - Получается, вы бродяги? Только этого мне не хватало!

- А что такого? - улыбнулся Клеон.

- Меня могут посадить в тюрьму за то, что я здесь! Бродяжничать - преступление, и тот, кто поддерживает с бродягами контакт?

- Постой, постой! Тихо! Чего разошлась?

Клеон сделал шаг в ее сторону, но Лима поспешно отступила.

- Не подходи!

- Ладно. Только не верещи и не зови полицию. Я и так рискнул всем, спасая тебя.

Лима молчала, глядя на него с нескрываемым подозрением.

- А зачем спасал? Илоты не спасают друг друга. Это запрещено. Зачем вмешался?

- Зачем? - выпучил глаза Клеон. - Может, лучше спасибо скажешь, вместо того чтобы чушь молоть?

Лима поджала губы.

- Хорошо? Спасибо, что вытащил меня.

- Всегда к твоим услугам.

- Все-таки не понимаю.

- Чего? - тут же спросил Клеон.

- Ничего не понимаю! - рявкнула Лима. - Ничего! Устраивает?

Он ткнул руки в бока и укоризненно склонил голову набок.

- Ты забудешь все это не сразу, и даже не пытайся. Просто найди в себе силы переступить через страх.

Лима обхватила плечи руками.

- Умник нашелся? - бросила она. - Тебе хорошо рассуждать. А ты сам, не боялся?

- Боялся. Нет людей, которые не боятся.

- А олимпийцы?

- Боятся, - уверенно заявил он. - Но суть в том, что свой страх надо учиться контролировать.

- Ты точно ненормальный, - заключила Лима, - только такой станет говорить с гоплитом без разрешения, да еще вызывать на бой. - Она пристально посмотрела на него. - Ты правда будешь драться?

Клеон ответил не сразу, сейчас ей показалось, его уверенность не была столь твердой.

- Что ж, я обещал, значит, буду. Да и выхода другого нет. Если я откажусь, Агис прольет много крови.

- Он прольет и так. Твою, - сказала Лима.

- Тогда я постараюсь максимально осложнить ему задачу. - Опять эта бесшабашная улыбка, приводящая ее в замешательство.

- Ты? не солдат. Гоплиты тренируются с малолетства, и когда поступают в военную школу, они уже все состоявшиеся бойцы-костоломы!

- Ну и что?

Лима ошарашенно замолчала.

Как можно молоть такую чушь на полном серьезе? Да кем этот бродяга себя возомнил?

Заметив ее замешательство, Клеон выставил руки перед собой.

- Знаешь, здесь не очень подходящее место для разговоров, - произнес он таким тоном, точно говорил с капризным ребенком, не желающим ложиться спать вовремя. - Предлагаю, если ты уже готова, пойти к нам.

- Нет уж. Я с бродягами не вожусь. Отведи меня домой! Отец ждет меня.

Клеон покачал головой.

- Я провожу, не волнуйся. Ни один волос с твоей головы не упадет.

- Чего? Вот еще надо - волноваться! - фыркнула Лима, вздергивая нос.

- Значит, все в порядке. Идем. Отдохнешь. Познакомлю тебя со своими домашними.

Лима не горела желанием куда-либо идти с этим чокнутым, но, кажется, у нее не было выхода. Если выбирать его общество или общество Агиса, то она выберет Клеона. В конце концов, лучше бродяга-илот, чем убийца-олимпиец.

- А откуда тебе известно, что после этого я не побегу в полицию и не донесу? - спросила Лима. - Мне ведь и награду могут дать.

- Ниоткуда, - ответил Клеон. - Но я думаю, девушка с такими красивыми глазами не может быть доносчицей.

- Много ты понимаешь. - Лима надеялась, здешний полумрак скроет краску на ее щеках. - Может быть, я только тем и занимаюсь, что строчу доносы.

- Если правда, тогда ты отсюда не выйдешь, - заявил Клеон, серьезный, словно могильная плита.

Лима прищурилась, внутренне подбираясь, но тут же услышала гулкий смех. Он и смеялся-то как подросток, от души, запрокинув голову.

- Ты бы видела себя!

Лима вздохнула, мечтая, чтобы этот сумасшедший день закончился.

Раньше ей удавалось избегать опасности, как-то незаметно скользить, оставаясь в тени, вне поле зрения хищников. Сегодняшний случай сломал все. Одного толчка хватило, чтобы превратить ее жизнь в гору обломков.

От подобных мыслей лишь накатывало отчаяние. Лима стремилась домой, в свою маленькую норку, где могла бы спрятаться, но часть ее твердо знала, что это не выход.

Дом для илота - не безопасная гавань. Никогда не был.

Лима вспомнила все те случаи - по счастью, немногочисленные, - когда она и отец сидели в гостиной и слушали, как снаружи гоплиты убивают их соседей. Охотящиеся олимпийцы выбирали дома жеребьевкой. По какой-то непостижимой логике вероятности этот жребий обходил их, но, словно в наказание за удачу, Лиме и Тимею приходилось быть свидетелями кошмара.

Отец делал все, чтобы защитить ее. Однажды он два часа просидел, закрывая уши дочери ладонями. Лима никогда не забудет эти два часа неподвижности и страха. И то, какое выражение лица было у Тимея после того, как все закончилось. Никто ведь не мог закрыть уши ему.

Утром прибыла похоронная команда на черном грязном фургоне. Лима выглянула в окно, увидев соседей по кварталу, собирающихся кучками в разных местах. Они смотрели, как люди в черных одеждах, в резиновых перчатках и сапогах, собирают с асфальта то, что осталось от семьи из трех человек. Кровь никто не смывал. Позже дождь убрал большую часть ее, но она впиталась багровой грязью в трещины в асфальте.

Лима отчетливо видит эти трещины сейчас.

- Может быть, ты все-таки объяснишь, почему спас меня? - спросила она, не зная, как сделать так, чтобы Клеон прекратил паясничать.

Гнев и злость успели измениться в ней, перейти в иное качество. Лиме не стало лучше. Та ее часть, что требовала бунта и борьбы, отошла в тень, уступив место слабачке. А у слабачки было лишь одно желание: забраться под одеяло с головой.