– Ничего страшного, мистер Миллер.
– Доктор Келлер, подайте, пожалуйста, мой клатч. – Оливия проигнорировала рассуждения мужчин по поводу ее состояния. Заполучив сумку, девушка открыла ее и достала пластиковую карту. – Здесь информация по моей страховке. Это потребуется для оформления документов, я полагаю.
– Спасибо, – неуверенно произнес врач, все еще поглядывая на Миллера.
– Мистер Миллер, я могу попросить вас принести мою одежду? – бросила Оливия, не видя своих вещей в палате. Девушка приподнялась на подушках, нашла пульт управления от кровати. Нажимая серую плоскую кнопку, Стоун добилась того, чтобы изголовье приподнялось, позволяя ей занять полулежачее положение.
– Вы уверены, что вам будет безопасно покидать больницу так рано? – Итану не нравилась затея мегеры. Еще не хватало, чтобы она со своей слабостью потеряла сознание где-нибудь по дороге домой. Или в своей квартире. А учитывая, что она живет одна… Нет, Миллер совершенно не собирался напрашиваться к ней в сиделки.
– Мистер Миллер, у меня есть кому обо мне позаботиться. Проследите, чтобы не задерживали выписку.
Раздраженно потирая уставшие глаза, Итан вышел из палаты вслед за врачом. Он не знал, что ему больше не нравится – ее твердое намерение покинуть больницу или новость о том, что у нее кто-то есть.
«Заканчивай», – приказал себе Итан. В конце концов, может, этот «кто-то» – просто сестра или мать.
Оливия не могла слышать, но видела, как доктор Келлер продолжал что-то обеспокоенно объяснять Миллеру. Она достала свой телефон и вышла в интернет, чтобы хоть как-то скоротать время. Через несколько минут ее новый босс и по совместительству спаситель, вернулся, принеся изрядно помятое платье и туфли. Осмотрев одежду, девушка поняла, что вряд ли в таком виде стоит покидать больницу.
– Я возмещу вам стоимость вазы, – прервала молчание Оливия, прикидывая в голове список вещей, которые ей потребуются, чтобы вернуться домой. – Мне очень жаль, что так вышло.
Она не могла заставить себя смотреть в глаза Итану, так что с преувеличенным интересом разглядывала свои руки.
– Не думаю, что вы представляете себе…
– Сколько она стоит? – перебила Стоун. – Шестой век, китайский императорский фарфор. Таких ваз осталось всего ничего…
– Вы и в искусстве разбираетесь? – удивился Итан, хотя его голос был насквозь пропитан желчью.
– Я? Не особо. Зато Гугл неплохо ориентируется. – Оливия помахала смартфоном. – Вы купили эту вазу три года назад на аукционе Сотбис.
– В любом случае, не стоит беспокойства. Все равно она никогда мне не нравилась.
Губы Оливии растянулись в недоверчивой улыбке. Она была готова рассмеяться, но головная боль не дала взять веселью верх. Итан продолжал смотреть на девушку с жалостью и восхищением. Сейчас она опять стала такой беззащитной, покорной, вежливой. И прекрасной. После такого вечера ее кожа по-прежнему сияла, на щеках появился здоровый румянец, нездоровая бледность ушла. Итан еще раз с ужасом представил себе, что было бы, если бы он вышел из своей спальни чуть раньше. Или если бы Стоун не смогла закричать. И тем более дать отпор в своем состоянии. Он наверняка прошел бы мимо, не обратив внимания на происходящее. Переживания сменились презрением к самому себе. Каким нужно быть больным извращенцем, если после всего случившегося Итан все еще смотрел на девушку с желанием. Все внутри так и стягивалось, стоило ему подумать, что она снова окажется в его объятиях, так отчаянно хватаясь за его одежду…
Дьявол, какого черта он вообще здесь делает? Привез, убедился, что со Стоун все будет в порядке. Ему наложили четыре шва на рассеченный после удара вазой лоб, и все, можно домой. Но нет, он зачем-то засел в ее палате, неизвестно чего ожидая. Да еще этот ублюдок, который накачал ее наркотиками, чтобы изнасиловать, лежит в соседней палате… Очередные оправдания, которые только больше раздражали Итана.
– Хотите воды?
Оливия тихо засмеялась.
– Без обид, мистер Миллер, но я думаю, что впредь буду пить только то, что сама себе налью.
Итан не мог не порадоваться ее самоиронии. И ему чертовски нравилось это состояние, когда они с Оливией оба улыбались друг другу, искренне, а не теми фальшивыми гримасами, которые требовала деловая вежливость.
Дверь палаты снова отворилась, пропуская двух мужчин. Один в возрасте, с отчетливо наметившейся лысиной, и грузный, второй – тощий, высокий, в круглых очках и с черным дипломатом. Оливия перестала улыбаться, Итан поднялся со своего места, закрывая собой девушку.