Двадцать минут пути, шесть лестничных пролетов пешком до стальной двери. И они оказались в квартире Оливии. Свет она включать не стала. Скинув с себя шубку прямо на пол, девушка, не поворачиваясь к Миллеру, сообщила:
– Спите на диване. – Попытку Итана возразить она проигнорировала. Оливия направилась в свою комнату, чтобы скорее лечь спать. Это была слишком тяжелая неделя.
Дверь в спальню шумно захлопнулась, звук запирающегося замка был отчетливо слышен в ночной тишине. Миллер остался стоять в гостиной в одиночестве.
Глава 14
Стук… Звуки капающей воды.
Все размыто. Голова кружится.
Все вокруг синее и черное. Света нет. И не будет.
И вода… По всюду вода. Темно-красная, как вино. Словно кто-то разбил бутылку… И даже не одну….
Мэпс плачет и кричит.
Сознание будто растворяется.
Стук. Стук.
Оглушающий стук, который заставляет открыть глаза.
Тяжело. Голова кружится. Слабость сковала все тело.
И влажный холод вокруг.
Мэпс плачет. Кричит.
– Майк, у нас возникла проблема…
Мужской голос звучит где-то вдалеке. Она почти не узнает его. Это отец?
Почему вокруг столько воды? Она не хочет здесь находиться.
– «Скорую»… – Снова Мэпс?
Стук. Стук. Стук.
Зачем «Скорую»? Ей просто нужно отдохнуть. Поспать. Закрыть глаза и провалиться в облегчающий, освобождающий сон…
Мэпс кричит. И плачет. Почему она плачет?
Тело не слушается, словно залитое свинцом. Вокруг слишком много воды… и холодно до дрожи…
– Майк, у нас возникла проблема…
Далекий мужской голос. Почти незнакомый.
Пустота и жгучая боль во всем теле, словно вены пересохли и стенки сосудов слипаются.
Стук. Стук. Стук. Стук…
Оливия резко села в кровати, задыхаясь. Она в своей комнате. Это просто кошмар. Все хорошо, все закончилось. Просто ее кровать, в ее комнате. Никого нет.
Она одна.
Девушка поежилась от этой мысли и растерла лицо ладонями. Кожу покрыла холодная испарина. Горло пересохло. Как же она устала проходить через это. Снова и снова. Каждый год. Как же она ненавидит Рождество.
Оливия поднялась с кровати, накидывая на себя халат. Ей только нужно дойти до кухни, чтобы попить воды, просто отвлечься, чтобы видение отступило.
Открывая дверь, она чуть не столкнулась с мужчиной, стоящим на ее пороге.
– Оливия, – хриплый голос совсем близко. Девушка на секунду подняла взгляд, чтобы встретиться с глубокими карими глазами. Но быстро опустила голову, собираясь пройти, куда шла. Еще не хватало, чтобы Миллер видел ее в таком состоянии. Зачем она вообще согласилась тащить его к себе? Надо было найти в себе силы и послать его куда подальше. Пусть бы он взорвался, наскандалил, испортил свою репутацию, репутацию компании. Лучше потом все это разгребать, чем сейчас слушать его комментарии по поводу ее красных глаз. Или криков. Она кричала на этот раз во сне? Стоун не знала.
Мужчина не дал ей сделать ни шагу.
– Итан? Что вы…
– Тшшш, – мужчина приложил к ее губам указательный палец. Он стоял в одних брюках босыми ногами на холодном паркете. И смотрел на нее не моргая, задумчиво водя пальцем по нижней губе.
– Итан, – вновь произнесла Оливия, не зная, что она собирается сказать дальше.
– Прошу, – тихо ответил он. Его низкий хриплый шепот отзывался мурашками на коже Оливии. – Мне так нужно….
Он не закончил своей фразы, слова утонули в его поцелуе. Его губы были жесткими и обветренными, от мужчины сильно пахло алкоголем, которым он злоупотребил на вечере, но ледяное мятное дыхание, как после жвачки, обжигало изнутри. Это смешение вкусов опьянило Оливию, стоило их языкам встретиться. Итан действовал резко, не спрашивая, но моля… И пусть… Сейчас Оливии это нужно было не меньше, чем ему.
– Лив, – шептал он, развязывая шелковый пояс на ее халате. Тонкая ткань скользнула на пол. Ладони Итана гладили ее тело, опускаясь с шеи к ее лопаткам, обхватывая ее грудь, обвивая ее талию, прижимая к собственному торсу. – Боже, Лив…
– Мы не должны, – простонала Оливия, запуская свои пальцы в его волосы, почти до боли оттягивая их и массируя его кожу. Она отвечала на каждое его жадное движение.
– Молчи, Лив, – продолжал бредить Итан, словно обезумевший всасывая ее кожу на шее. Наутро останутся засосы, но никто из них не хотел об этом думать сейчас. – Просто… Боже.