– Коллеги, которые живут вместе, – дополнила свой вариант Оливия.
– И с чего бы я тебя тогда звал к своим родителям?
– Вот и я удивляюсь, – невинно улыбнулась девушка. – Хорошо. Раз мы все равно здесь… Мы коллеги, которые живут вместе, и ждут общего ребенка.
– Вот сама это моим предкам и скажешь, – проворчал Итан. Проще согласиться с ее капризом, чем оспаривать его. Миллер нажал на кнопку звонка и стал ждать, когда им откроют. В любом случае, свою версию родителям он озвучил еще неделю назад.
– Не нервничай ты так, – произнес Итан, прижимая Оливию к себе. – Ты им точно понравишься.
Ужин проходил на удивление спокойно. Родители Итана оказались вполне милыми. Совсем не такими, какими Оливия запомнила их в детстве, на приеме у Уолшей. Приятная пара в возрасте. Люди, которые, к удивлению Оливии, спустя столько лет брака сохранили теплые и нежные отношения. Посетить их дом – словно окунуться в уют и семейную сказку с головой. Отец Итана Ноа выбрал для вечера белый свитер крупной вязки. Его супруга надела свой лучший жемчуг. Дом наполнен запахом выпечки с корицей. И горящий камин.
Оливия будто наяву оказалась в совершенной рекламе идеальной семьи.
Или снова у Уолшей.
Только в отличие от ее детства здесь все казалось искренним.
Итан смотрелся очень гармонично в подобной обстановке. Ему только не хватало плюшевых тапочек и большой пушистой собаки под боком. Черт, да он даже в их квартире не выглядел таким домашним, как сейчас.
В их квартире….
В отличие от Итана Лив все больше чувствовала себя не в своей тарелке. Такие посиделки нормальны, когда тебе двадцать. Когда у тебя еще все впереди, никто никого не хочет обидеть или задеть. Неловкие улыбки, похлопывание любимого сына по плечу и трепание его за щеку.
А сейчас… Черт, ей скоро тридцать. Ее жизнь – сплошная катастрофа. Ее поступки не приносят ничего хорошего. И Итан намерен втянуть Оливию во все это? Она же разрушит все…
Чашка начала отстукивать дробь по фарфоровому блюдцу. Итан не пропустил этого, заботливо перехватил кисть Оливии.
– Все в порядке? – то ли спросил, то ли успокоил он.
– Мне… мне нужно в уборную. – Девушка резко отставила чашку, пока руки еще слушались. Салфетка отправилась на стол, Оливия отодвинула стул, поспешно извинилась и вышла из обеденной залы.
Миллеры проводили небольшую экскурсию по своему дому, так что Стоун быстро нашла нужную дверь. Оливия открыла кран с водой, погрузила кисти под горячую струю. Дыши… Дыши…
Только панической атаки ей сейчас не хватало.
Гормоны ни к черту… Эта беременность ее доконает. Беременность! Ей еще предстоит вернуться и объявить этим милым людям, что она ждет ребенка от их сына. И против заключения брака по залету. И ее тошнит от имбирного печенья. Одну семью она уже разрушила своим тяжелым характером. Мэпс до сих пор одна, после стольких лет… А теперь Лив имеет все шансы внести смуту в размеренную жизнь этих людей.
Оливия вцепилась руками в край раковины. Перед глазами замелькали мушки.
«Мать твою, просто дыши!» – мысленно прорычала девушка.
Почему, черт возьми, Итан не видит, чем это все закончится? Наивный, влюбленный… Он же сбежит, стоит его идеально-правильным родителям провести беседу с любимым сыночком о том, что Стоун – не их уровень. Черт, хоть в окно вылезай…
– Лив? – Итан вошел в ванную, тихо прикрыл за собой дверь и защелкнул ее на замок. – Как ты?
«Плохо», – хотела ответить Стоун, но слова застревали в горле. Она судорожно втягивала воздух, но уже не могла успокоиться. Кислорода не хватало, а новые мысли только ухудшали положение. Что, если ребенок пострадает из-за того, что Лив не способна взять себя в руки? «Очень, очень, очень плохо…»
Мужчина подошел к Оливии, выключил воду и развернул девушку к себе. Обхватив ее лицо руками, он заставил Лив посмотреть на себя.
– Дыши, – тихо приказал он. Словно это могло помочь.
– Я… я… не могу…
«Не могу дышать… Не могу подписываться на все… Не могу… Если ты уйдешь… Сейчас… Или позже… Особенно если позже…» – Девушка почувствовала, как глаза обжигает жаром.
– Стоун, отвлекись. Все хорошо. На тебя никто не давит.
Не давит, как же. Притащил сюда, чтобы показать свою идеальную жизнь, показать то, чего она была лишена. И заставить принять предложение. И… И…
– Черт, Стоун! – выругался Итан, обхватывая лицо Оливии ладонями. Рывок, и его губы уже врезаются в ее рот. Не хочет дышать – не надо. Он украдет ее дыхание. Не может отвлечься – что ж, у Итана есть отличный способ переключить ее внимание. В конце концов, не может же он влепить ей пощечину, чтобы вывести из шока?