- Я у тебя буду? - решилась Оливка.
- Да, - кивнула Маринка, а потом, подумав, добавила. - Или ты хочешь побыть в вашей комнате?
Оливка покачала головой. Ее белые кудряшки дрогнули.
- Хорошо, - пробормотала Маринка. Она бросила взгляд на часы. - А спать не хочешь?
Оливка снова покачала головой.
- Ладно, - пробормотала себе под нос Маринка. - Тогда пошли?
Оливка потрусила за ней следом. Оказавшись в комнате Маринки, она обвела ее взглядом, кивнула каким-то своим размышлениям, и, подойдя к накрытому столу, села на стул.
- Голодная? - спросила Маринка. Оливка кивнула. - Ладно, хорошо. Давай поедим.
- Ты будешь в этом? - внезапно спросила Оливка. Маринка нахмурила лоб. - Мама говорит, как встретишь Новый год, так его и проведешь. Ты так хочешь провести весь год?
Судя по тону, каким говорила Оливка, она явно не одобряла спортивный костюм Маринки.
Маринка стушевалась. Она не была готова к такому разговору. Говоря откровенно, она уже настроилась на слезы, уговоры и подкуп сладким. Возможно даже мультфильм, но не то, что Оливка, глядя строго, как маринкина мать, велит ей переодеться.
- Сколько тебе? - невольно спросила Маринка.
- Шесть.
- О, - только и отозвалась она. Ну и продвинутое растет поколение. Она в свои шесть…
Сняв с вешалки любимое красное платье (любимое во многом благодаря тому, что оно не мялось), Маринка зашла за шкаф и переоделась. Стащив с «гульки» резинку, она расправила пальцами волосы, которые за весь день завились в волны, и бросила беглый взгляд в зеркало.
«Неплохо», - подумала она.
Оливка одобрительно кивнула.
Сев за стол, Маринка вновь столкнулась с необходимостью начать разговор. В поисках подсказки она окинула взглядом тарелки.
- Хм… А тебе майонез можно? А то у меня оба салата с майонезом. Я… Я просто не знаю, что можно детям, а чего нет.
На «детей» Оливка не обиделась.
-Если немного, то можно все. Но не часто, - глубокомысленно отозвалась она. Подцепив вилкой кусочек колбасы из нарезки, она положила его к себе на тарелку. - Можно мне оливье?
Маринка поспешно положила ей салат. Потом, подумав, принялась нагружать тарелку остальными вкусностями.
- Не надо, - замахала она рукой, когда Маринка взяла в руки очередную тарелку.
- Не любишь оливки?
Оливка нахмурилась.
- Оливки, я люблю. А это маслины. У них вкус другой.
- Всегда их путаю, - пожала плечами Маринка.
- Оливки оливкого цвета, - глубокомысленно произнесла крошка, и Маринка поразилась тому, почему такая очевидная вещь никогда не приходила ей в голову.
Они еще немного помолчали, прикрываясь едой.
- А ты не очень ладишь с детьми, - нарушила молчание Оливка.
Маринка усмехнулась.
- Да, действительно.
- У тебя не было братьев и сестер?
Маринка покачала головой.
- Вот и у меня нет. Мама говорит, что для детей нужны мама и папа. Иначе одна мама может надорваться. Со мной она, конечно, не надрывается, но, если бы у меня был братик, то ей было бы трудно.
- А ты хочешь братика?
Оливка неопределенно пожала плечами.
- Я бы хотела, чтобы с кем-то можно было играть.
- А Сережа Миронов? - предложила Маринка сына Татьяны Борисовны.
Оливка наморщила нос.
- А ты? Ты хочешь детей?
От такого вопроса Маринка едва не поперхнулась.
- Детей? Да, наверное, хочу. Но твоя мама права. Сперва нужно найти для них папу.
- Так что же ты не ищешь? - искренне удивилась Оливка. От ее наивности Маринка рассмеялась.
- Некогда мне искать. Я все время работаю.
- Тогда он сам тебя найдет! Он не может тебя не найти. Ты красивая и умная.
- Умная? Почему ты так решила? - заинтересовалась Маринка. Она уже совсем по-другому смотрела на Оливку, совершенно позабыв, как еще совсем недавно чувствовала себя скованной рядом с девочкой.
- У тебя синяки под глазами. Мама говорит, они у тех, кто много думает и сидит над бумагами. Кровь приливает к лицу и появляются синяки.
Маринка рассмеялась.
- Хотя у твоей мамы нет синяков под глазами, она тоже очень умная. И ты.
Оливка просияла в ответ на похвалу.
Вместе они расправились с ужином и, переключив с музыкального канала на «Карусель», Маринка с Оливкой стали смотреть старые мультики. Оливка, широко улыбаясь, вслед за героями повторяла их реплики, а потом и Маринка к ней присоединилась. Особенно хорошо ей удавалось пародировать галчонка Хватайку. «Кар-кар. Это я, я, я!» Оливка звонко хохотала, а потом доверительно прижалась к ней, и в душе Маринки что-то дрогнуло. Обняв ее за плечи, она впервые за долгое время задумалась о себе. Кажется, в какой-то момент она вовсе забыла о жизни, сосредоточившись на одной лишь работе. И когда это только произошло?