Пристыженная, я возвращаюсь в дом. В следующем году непременно надо будет опередить их и собрать все грибы самой. Хотя не исключено, что я отравлю нас обоих, потому что совсем в них не разбираюсь.
Когда часом позже я еду в деревню за свежим хлебом, то замечаю в витрине аптеки большие плакаты, на которых в цвете изображены все виды местных грибов. А кроме того, выясняется, любой может прийти сюда с полной корзиной и аптекарь скажет, что можно есть, а что — нельзя. Значит, мы можем спокойно собирать собственный урожай funghi. Я с интересом изучаю картинки в витрине. Среди прочих вижу белые грибы и лисички, которые, как я потом прочитала, перекочевали сюда из Италии. А еще обращаю внимание на березовый гриб, растущий прямо на стволе и размером, как сказано, напоминающий детскую голову. Не уверена, что это звучит очень аппетитно.
За обедом мне приходится рассказать Мишелю о подвигах Анри. Он сокрушенно качает головой. Но худшее еще ждет нас впереди: почтальон выполнил свою угрозу, и в субботу мы получаем из почтового управления письменное предупреждение, что, если мы не призовем к порядку свою собаку, дело будет передано в суд и тогда животное придется уничтожить.
Я с отчаянием смотрю на Анри, жизнерадостно машущего хвостом.
— Придется отдать его, chérie, — вздыхает Мишель.
— Но пока он у нас живет, я не видела ни одного кабана. И мне с ним веселее. Пожалуйста, давай его оставим!
— Мы еще серьезно об этом подумаем, — хмурится Мишель.
А днем — последняя соломинка! — к нам является Жан-Клод с ужасной новостью: ему позвонили из полицейского участка в Каннах и сообщили, что большая черная собака по имени Анри (оно указано на ошейнике) терроризирует отдыхающих на частном пляже отеля «Мажестик». Мишель благодарит Жан-Клода, после чего едет в Канны и забирает собаку, а заодно и платит солидный штраф: Анри обвиняют в нарушении общественного спокойствия.
Я беру бутылку вина и иду к соседям, чтобы извиниться за причиненное беспокойство. Жан-Клод трубно хохочет и одним взмахом руки отметает все мои извинения, а потом приглашает нас на очередной аперитив. Я еще помню, как тошно мне было после предыдущего, а потому вежливо отклоняю предложение и объясняю, что теперь их очередь приходить к нам. За ужином мы с Мишелем обсуждаем проблему, и я скрепя сердце вынуждена согласиться, что для всех, включая самого Анри, будет лучше, если он возвратится в приют.
В понедельник, чувствуя себя очень неловко под мрачным взглядом заведующей, мы снова подписываем документы, на этот раз снимающие с нас всякую ответственность за судьбу несчастного животного.
Я плачу в три ручья и целую Анри на прощанье, а потом его уводят, чтобы снова посадить в ужасную клетку. В следующем году, когда наша жизнь будет лучше организована, мы обязательно вернемся за тобой, мысленно обещаю ему я.
Острова сокровищ
Сегодня солнечное и прозрачное осеннее утро, а вчера целый день шел дождь, первый за два месяца. В воздухе чувствуется свежая прохлада, а это означает, что даже здесь, на юге Франции, лето не может быть бесконечным. Еще несколько дней, и нам придется попрощаться с «Аппассионатой». Мы с Мишелем летим в Австралию, где будет сниматься фильм по моему роману. Я играю в нем главную роль, и эта перспектива захватывает нас обоих, но все-таки мне бесконечно жаль уезжать отсюда. Австралия слишком далеко — домой на выходные оттуда не прилетишь.
Вот если бы действие романа происходило здесь, мечтаю я, перекладывая простыни в комоде мешочками с лавандой.
Перед отъездом у нас куча дел — мне надо собрать все свои бумаги и заметки, упаковать вещи, а кроме того, мы не оставляем попыток поймать неуловимого нотариуса и договориться о дате завершения покупки, — но вдруг Мишель объявляет:
— Бросай все это. Мы отправляемся в экспедицию.
— Куда? — смеюсь я.
— Сядем на паром и поедем на острова. Будем искать сокровища.
Я тут же соглашаюсь — перспектива путешествия по воде всегда приводит меня в чисто детский восторг. К тому же я еще ни разу не была на Леренских островах.