— Извините, — бормочу я.
— Слава богу, вы здесь! — шепчет она, заходит за мной в гримерку и закрывает дверь. — Никто ничего не знает. Господи, я чуть с ума не сошла!
Я трепещу, как лист, и молча киваю.
— С вами все в порядке?
— Да, — удается выдавить мне.
— Чего-нибудь хотите?
— Успокоительного.
Я знаю, что на случай всяких катаклизмов она держит в аптечке цветочную настойку Баха.
— Уже несу. — Она спешит к выходу, но у самой двери оборачивается. — Он сегодня в отвратительном настроении.
— Тогда лучше двойной бренди.
Я никогда не пью перед спектаклем, но сегодня без дозы транквилизатора мне просто не дойти до сцены.
После спектакля, который, как ни странно, прошел с большим успехом, я наливаю себе большой бокал вина и из гримерки звоню Мишелю в Париж.
— Как ты это сделал?
Он смеется и рассказывает. Оказывается, дожидаясь посадки, Мишель случайно выглянул в окно и увидел на залитом водой поле самолет компании «Британские авиалинии». Он навел справки и выяснил, что рейс до Хитроу задерживается. У него не было возможности связаться со мной, но он прекрасно понимал, что с каждой уходящей минутой тают мои шансы успеть к началу спектакля. Продюсеры привыкли решать и не такие проблемы, поэтому Мишель быстро сдал свой билет, купил несколько телефонных карточек и начал методично обзванивать все вертолетные компании, базирующиеся в Хитроу. Та, чьими услугами он решил воспользоваться, заказала и такси, доставившее меня в театр.
Когда придут счета, выяснится, что эта операция съела все деньги, которые я успела заработать до премьеры в Лондоне и которые могли бы пойти на новые ворота или живую изгородь из лавра. Но мне их нисколько не жалко: ведь они спасли наш спектакль и мою профессиональную репутацию.
Ночью я лежу без сна и вспоминаю все приключения, приятные и не очень, этого долгого дня. За суетой и волнениями я почти забыла, что сегодня утром мы стали владельцами виллы на Французской Ривьере с видом на Средиземное море.
Одна эта мысль наполняет меня счастьем и небывалой гордостью. Потом я думаю о том, кто сегодня совершил для меня такой невероятный поступок, о своем нежном и сильном возлюбленном, которого мне сейчас так не хватает. Веки становятся все тяжелее, тело согревается, и я засыпаю с мыслью, что наконец-то нашла дом своей мечты и, что еще важнее, того единственного мужчину, с которым мне хотелось бы в нем жить. Жаль только, что я еще не скоро окажусь там вместе с ним. Больше тайных побегов во Францию не предвидится!
Дыня и кожаные сапоги
Я выхожу из самолета, и на меня тут же наваливается пахнущая эвкалиптом жара. До чего же приятно возвращаться домой! Мишель уже два дня назад прилетел из Парижа и теперь встречает меня. Он берет мои сумки, и мы идем к машине, а по дороге я жадно впитываю знакомый южный аромат, далекую перекличку автомобильных сигналов, шепот пальм, яркие белые дома и синее небо. Мы трогаемся, и я уже с радостью жду первой встречи со Средиземным морем, и тут Мишель сообщает мне новость: в нашем доме побывали грабители. Мне кажется, он меня ударил.
— Когда?
Оказывается, Мишель знал об ограблении уже несколько недель, но решил зря меня не тревожить: помочь я все равно ничем не могла.
— Я предпочла бы все знать, — сердито говорю я.
Три месяца я так ждала этого дня, а неожиданная новость заметно испортила радость возвращения.
Дома, пока Мишель выгружает из машины мои вещи и купленную на рынке в Ницце зелень, я хожу по комнатам, пытаясь оценить нанесенный ущерб. Пропало немногое, потому что и красть у нас было практически нечего. С радостью я убеждаюсь, что к новой кровати никто даже не прикоснулся. А вот наш дряхлый магнитофон и все кассеты исчезли. Мне жаль их, потому что с каждой мелодией было связано свое неповторимое воспоминание. Мой уютный кабинет совершенно опустел. Украдены все книги, все до одной! Словари, путеводители, история Леренских островов, агрономические справочники, даже детективы в затертых мягких обложках, которые мы брали с собой на пляж. Пропала совершенно новая кофеварка — роскошный подарок, который я сделала себе зимой за день до отъезда и которой еще ни разу не воспользовалась. Как ни странно, постельное белье и скатерти с антикварного рынка в Ницце остались целы. А ведь за них можно выручить гораздо больше, чем за книги. Я рада, что осталась хоть какая-то память о наших первых месяцах здесь.