Три крупные повозки въехали во внутренний двор. Амброзий поправил короткий меч — его теперь приходилось носить на правом боку — и поспешил к воротам. Поставка провизии запоздала на три недели, счастье, что она объявилась сейчас — утром Утер обмолвился, что надо будет послать в деревни отряд.
— Господин Амброзий.
Крупный бритт почтительно ему поклонился. Его спутники с опущенными головами держались поодаль. Повозки накрывала грязная ткань, под ней смутно угадывалось несколько бочек и коробов. Амброзий облегчённо вздохнул. Хоть что-то в Банне идёт по плану. Выпивка и еда.
— Ты задержался, Гилдас, — ответил он бритту. — Три недели. Вам повезло, что вы отвечаете не перед Утером, а передо мной. В следующий раз за каждую неделю просрочки ты будешь отдавать нам лишний мешок зерна.
— Мы все просим прощения у господина.
Бритт отводил глаза, на его щеке билась мелкая жилка.
— Пускай господин Амброзий прикажет отпереть двери амбара. Мы с людьми подъедем туда и разгрузим телеги.
Амброзий хотел уже кивнуть и отдать солдатам приказ, но отчего-то медлил. Что-то в этом запоздалом приезде казалось ему странным и подозрительным. Он подошёл к одной из телег. Резким рывком сорвал с нее грязное покрывало.
Под ним оказалось шесть бочек, две корзины и четыре объемных короба. Во второй и третьей телеге все было так же, как и условились.
— Тебя что-то смущает, господин?
Амброзий пристально смотрел на бочки и краем глаза видел, что даже его солдаты начали перешептываться.
— Мы открыли амбар! — выкрикнули из-за угла. — Пусть завозят!
Гилдас опять почтительно поклонился и потянул запряженного коня за узду. Амброзий выхватил поводья из руки бритта. Шепот стал еще громче, где-то вдали раздались смешки. Пусть смеются. У него нет правой руки — лучше, чем жизнь, уже никто не пошутит, лучше он будет причиной смеха для пары солдат, чем один раз не доглядит. А шутники… с ними поговорит его брат.
— Кажется, я не давал разрешения ехать, — крикнул он вслед. Спутники Гилдаса напряглись и расправили плечи.
— Успокойся, господин… — подал голос один из них. — Ты с братом избавил нас от прошлых бандитов, это верно. Но мы не заслужили обиды.
— Я сам решу, кто здесь и что заслужил.
Девять лет назад, возможно, он бы так не сказал. Но без руки характер может сильно испортиться. Лучше быть собакой, которая лает, но не кусает.
— Скажите спасибо, что отговорил брата посылать к вам войска.
Амброзий ударом здоровой руки сшиб крышку с ближайшей бочки. Затем со второй. Под первой оказался ячмень. Под другой — перемешанная с солью озерная рыба.
— Все, как договаривались, — Гилдас встал рядом с центурионом. — Долго ещё Рим будет нас оскорблять?
— Сколько придется.
Тот поджал губы и махнул своим людям.
— Ведите коней. Все в порядке.
Те вновь потянули за вожжи. Амброзий запустил руку в бочку с рыбой. Липкая и острая чешуя оцарапала кожу, в воздухе сразу запахло тиной и стоячей водой.
— Передайте своему командиру, — услышал он за спиной голос Гилдаса, — что его брат слегка тронулся головой.
«Вот оно!» Рука сжала что-то твердое и холодное, совсем неживое.
— Пусть я тронулся головой, бритт, — Амброзий достал из бочки с рыбой здоровенный булыжник и с силой швырнул его Гилдасу под ноги. Того окатило дворовой грязью. — А вот ты рискуешь свою потерять. Перевернуть бочки! — крикнул он людям.
Солдаты замешкались.
— Повторять я не стану!
Пара молодых воинов выволокли открытые бочки и опрокинули их на землю. Провизией была присыпана только верхушка. Все прочее оказалось камнями и мелким песком. Амброзий пнул камень навстречу бритту.
— Отменные сухари ты привез нам. Не хочешь погрызть?
Его спутники выхватили ножи. В то же мгновение раздался лязг десятка мечей, вынутых из ножен.
— Довольно! — крикнул Гилдас своим. — Довольно!
— Мудрое решение, — заметил центурион. — Уж всяко мудрее твоего желания накормить нас камнями. Этих двоих — под замок. Гилдаса — к Утеру. Командир сам решит, как с вами быть.