— Сыны Кани бросили в море так много семени?
— О, это было незабываемое зрелище! Ты же знаешь какое впечатление производит на юнцов любимый танец Старшей Жрицы! Никто из них не в силах удержать семя в жезле после такого зрелища! Меня даже зависть взяла.
— И лепестки твоего цветка плодородия конечно же покрылись росой от этого зрелища?
— Ну что ты, это была не роса, это была даже не река, это был целый водопад! Но не уходи от ответа, ведь лепестки твоего сладенького бутончика покрываются росой только при мысли о твоём поэте. Так почему же жезл твоего Князя до сих пор не услаждает твой прекрасный цветок?
— Ты действительно хочешь знать ответ?
— Конечно!
— В сердце заполненном яростью и местью нет места для любви, как бы не стучалась любовь в двери этого сердца.
— Красиво! Ты заговорила прям как твой поэт. Может мне тоже завести себе какого-нибудь поэта, родить от него и начать разговаривать прекрасными виршами? Впрочем, я отвлеклась. Так твой Князь вроде со всеми свёл счёты, да ещё как! Вынес всех аристократов на Оловянном острове и теперь самый главный. Чего ему ещё надо? Пусть заделает тебе ребёнка, который будет и Главой Совета и Княгиней Острова, ну или Князем, если ты вдруг родишь мальчика.
— Аристократы — мелочь. У него другая цель.
— Кто же?
— Император.
— Ого! А твой Князь не зарвался? Император его пальцем ноги в порошок сотрёт, если узнает. Он что, как в театральной пьесе собирается так пафосно и громогласно бросить вызов на мечах, копьях и булавах?
— Нет, он не собирается убивать Императора.
— И как же он собирается тогда осуществить свою месть? Объявит поэтическое состязание, в рифму переговорит Императора, и тот заплачет от такого грандиозного поражения?
— Император живёт и дышит славой Великого Воина. Лишившись славы, он потеряет смысл жизни.
— Ого, как изыскано! Значит твой Князь интригански переинтригует Императора и засмеётся от радости?
— Да, именно так.
— А сейчас он что, совсем не смеётся?
— Смеётся. Но это не смех радости.
— Ай, да плевать на это! У твоего поэта что, от всех этих заморочек жезл не встаёт? У него на тебя жезл не встаёт? Не верю!
— Встаёт. Но ребёнок это заложник, а Князю заложники не нужны, пока он не исполнил свою месть.
— Ну так исполни перед ним свой Танец Утренней Росы и он напрочь забудет о своей мести и усладит своим жезлом твой цветок и ты родишь ребёнка и народ возликует от радости. Кто может устоять перед танцем Госпожи Мьяры? Покажите мне его! Когда ты исполняешь этот танец как же мне жаль, что я не мужчина!
— Да, ты бы хотела стать мужчиной, но ты не мужчина. И ты не знаешь мужчин.
— Вот это да! Значит я не знаю мужчин? Ну вот кто бы говорил! И что же в нём такого загадочного, в этом твоём самом-самом мужчине?
Мьяра слегка улыбнулась и немного помолчала.
— Он поэт.
— А ты так сильно любишь его, что отказываешься рожать ребёнка от кого-то ещё?
— Да.
— Ладно. Ну кто я такая, чтобы переубедить хоть в чём-нибудь саму Госпожу Мьяру. Ну хотя бы на твоё присутствие на семейном обеде я могу рассчитывать?
— Конечно. Ты же знаешь. Твоя семья — моя семья. Отец тоже будет.
Как хорош был этот день с его всегдашней суетой морского порта, такой привычной и всегда такой разной. И блики солнца на морских волнах.
Глава 13
Человек почтительно склонился перед Императором.
— Значит ты говоришь князь Гейсо и его сыновья убиты?
— Да Властитель. Они коронуют Байно, сына князя Гейсо и жены Старшего Советника.
— Хорошо. Возвращайся обратно. Итир, дай ему тысячу серебряных империалов. Больше он не увезёт на своей лошади. И позови Стратега.
Человек и Итир ушли. Император неторопливо измерял шагами деревянный настил шатра. Через некоторое время вошёл Стратег и скорей кивнул головой чем поклонился.