Оба парня поперхнулись «супчиком».
- Ты….? - Эван виновато потупил глаза.
- Приятного аппетита! – отрезала я, и вышла из-за стола.
- А чего это с ней? - проснулся блондин.
- Ничего, ешь, давай!
Девушка, подозвала кота, чтобы тот убрал лишнее.
- А ты, - обратилась к Эвану проницательная Юон, - иди, извинись.
****************************************************************
Я не плакала, нет. Я больше не плачу. В детстве мама не знала как ко мне подступиться, во все критические моменты жизни, в которых нормальной реакцией были бы слезы, я реагировала по-другому. Но после смерти отца все изменилось. Именно в этот день первая и последняя хрустальная капля упала с моих ресниц. Маме было сложно пережить тот период, но мы справились. Потом я нашла в доме документы на удочерение и так узнала, что папа был мне не родным. Но не нашла в себе силы поговорить об этом с матерью, ведь ей и так пришлось нелегко. До моего переезда в «Клуб любителей собак», мы жили вдвоем. У мамы было много мужчин, приходящих и уходящих, ведь она красива и молода, но есть один постоянный поклонник, от него с завидной периодичностью вот уже несколько лет приходят букеты цветов с запиской, а в ней только одна буква «А». Может этот тайный воздыхатель, о котором она не хочет говорить, и есть мой биологический отец?
Потрясла головой, чтобы отогнать мысли. Дурацкое знакомство в столовой, навешивание ярлыков на незнакомых людей. Стало совсем тоскливо, как можно судить о человеке, не зная о нем абсолютно ничего? Отягощенная своими размышлениями, я прилегла на кровать. Скучала по Крис, она всегда поддерживала меня. Моя жизнь уже не станет прежней.
Перебирала свои вещи, наспех рассованные вчера по ящикам. Мне под руку попалась мишкина фотка. Интересно, как он там, как себя чувствует? Я звонила его родителям, трубку никто не брал, а у него самого и телефона то нет…
Только начала приводить мысли в порядок, как в дверь постучали.
- Да, входи Юон, - кто еще мог сюда прийти? Все же, это была не она.
- Это - Эван, гадкий и подлый негодяй, можно мне войти?
Невольно улыбнулась уголком губ.
- Входи.
- Извини меня…просто в последнее время все очень усложнилось. Ты ни в чем не виновата, я понимаю, что дело только во мне, и мне требуется поработать над собой, - он закрыл дверь с внутренней стороны.
- Можно присесть?
- Садись.
«А он очень даже ничего, когда не вредничает. Высокий, с утонченными чертами лица, может, правда, худощав немного».
- Спасибо.
- За что? – поинтересовалась я.
- За то, что я «ничего».
Сейчас у меня наверно такая же растерянная улыбка, как у Юон, когда я ей сказала, что умею читать мысли:
- Ты что тоже? Вот негодник! - я врезала ему подушкой, - но это так странно…
- Может нам вообще не разговаривать между собой, все равно друг от друга ничего не скрыть, - он смотрел очень лукаво, задиристо, но по-доброму.
- Ладно, рискнем! «Ты тор?»
«Нет».
«Играешь в шахматы?»
«Если найду достойного соперника».
«Нахал!»
«Очень приятно».
«Так сыграем?»
«Давай».
И я вынула доску, заботливые Олвины, а возможно даже коты, собиравшие мои вещи и её прихватили.
Шахматы расставлял он. Кропотливо, долго, методично.
- Я играю белыми, - я всегда играла белыми. Еще в детстве мне казалось, что так остаюсь на «светлой стороне». Любитель мог позволить себе играть только так.
- Хорошо, тогда ходи, – подмигнул парень.
И игра началась. Мы сыграли еще три партии, но все время вничью. Такой расклад и мне и Эвану уже наскучил, и было решено остановиться на этом. Время пролетело незаметно и я совсем забыла, что мне надо сходить к Степану Федоровичу.
- Могу проводить, - Эван складывал в коробку шахматные фигурки.
Пока шли, украдкой наблюдала за парнем. Парнишка был немного неуклюжим, лишенным некой пластичности, грации. Это отражалось и в его походке, и в робком взгляде. Я шла позади, а он постоянно оборачивался, то ли дожидаясь меня, то ли не решаясь подняться одному. Я быстро преодолела очередной лестничный пролет, догоняя его:
- Стой, погоди! – обогнав, остановилась на верхней ступени и поправила перекрутившуюся юбку.
А Эван как-то нерадостно устремил взгляд в противоположную сторону, потирая очки, затем мы неторопливо проследовали к кабинетам. Складывалось ощущение, что в этой части штаба парню отчего-то некомфортно находиться, но всё же он здесь.
- Третий - это с той стороны, - новый знакомый показал пальцем на ряд дверей слева, - Первый с конца, дальше иди одна, - он остановился, но не ушёл, оставшись наблюдать.
Уже прямо у двери, обернулась, молодой человек все так же стоял на своем месте, и знаком показывал, что надо постучаться. Тишина. Еще раз. Тот же итог. Я девочка не навязчивая, поэтому уже собралась развернуться, чтобы уйти, но в этот момент дверь отворилась. Меня обдало запахом свежих газет, табака и чего-то еще: приятным, близко знакомым, но вспомнить этот аромат не получилось. В целом, дизайн комнаты не отличался от общей архитектуры всего здания, она была светлой с балками из красного дерева и колоннами, с кучей подвесов, комодов и ящиков с бумагами. Главный Олвин сидел за столом, в той же одежде, что и вчера, только сейчас на нем было пенсне. Рядом стоял молодой человек лет восемнадцати-двадцати с настороженным взглядом, пристально изучающим меня от «корки до корки», и длинными блестящими, как лезвие, смоляными волосами, распущенными и достающими ему до поясницы. Высокий, статный. В глаза бросалась идеальная выправка и словно выточенная из камня фигура, в купе с аристократичными чертами лица. От этой холодной красоты у меня побежали мурашки по всему телу, и видимо, я задержала на парне взгляд дольше, чем следовало, потому что его лица коснулась улыбка, скорее даже ироничная ухмылка. Что-то в этом незнакомце меня настораживало, в изящных пальцах, длинных волосах, в его тяжелом темном взоре «упавшем» на меня, так на меня часто смотрели в школе или на занятиях по гимнастике – велели сдаться без боя. Нет, женственности там не было и в помине. Парень пугал. Он будто хотел залезть под кожу. Словно в подтверждение мыслей шею и руки засаднило, как в детстве, когда я влезла в кустарник крапивы. Но что-то подсказывало, что если «вляпаться» историю с новым знакомым двумя днями чесотки не отделаешься.