В кухне слышалась какая-то возня. Я пошла на свет и звуки и увидела любопытную картину.
Из-за открытой двери холодильника торчал чей-то зад в вытертых джинсах. Слышалось бряканье и лязганье переставляемых банок, кастрюлек, бутылок. Кто-то внимательно изучал содержимое холодильника.
Наконец, этот кто-то определился и начал доставать продукты. Потом он выпрямился, ногой закрыл дверь и повернулся, чтобы поставить свою добычу на стол.
Вероятно, в белом халате я была похожа на привидение, потому что он так испугался, что чуть не уронил бутылку с молоком на пол.
– Фу, черт! – воскликнул он. – Зачем же так пугать людей?
Я виновато посмотрела на свои бесшумные войлочные тапки.
– Вы, наверное, Оля? – спросил он, раскладывая на столе продукты.
– А Вы, наверное, Кирилл, – сказала я, заходя на кухню.
Я включила чайник, достала из шкафа банку с джемом и батон и стала делать себе бутерброд.
Кирилл отрезал большой кусок хлеба, положил на него нарезанный колесиками огурец. Полил огурец майонезом, сверху положил котлету, добавил несколько ломтиков сыра и придавил все это еще одним куском хлеба. Получилась пизанская башня – высокая и кривая.
Я с интересом ждала, сможет ли он затолкать в рот эту конструкцию. Он смог.
Мы сидели за противоположными концами стола, ели свои бутерброды, запивали их – я чаем, он молоком – и разглядывали друг друга.
Кирилл был красивым молодым человеком, очень похожим на мать – такие же тонкие черты, темные волосы – но без ее надменного вида. Правда, это совсем не означало, что он выглядел дружелюбным. Он выглядел… никаким.
Я долго подбирала нужное слово, пока, наконец, смогла описать выражение его лица. Оно было непроницаемым.
Почему-то вспомнилось, как Фима говорила, что он игрок.
– Как отец? – поинтересовался Кирилл.
– Хорошо, – ответила я осторожно.
За все то время, что я жила в этом доме, он ни разу не позвонил отцу справиться о его здоровье.
– Сколько ему осталось? – спросил Кирилл, откусывая большой кусок.
Я подавилась, а вокруг не было никого, кто мог бы меня спасти. Кирилл жевал свой бутерброд и ждал, когда я отвечу. Я кашляла и лихорадочно соображала, что же мне ему сказать. Меня просто потрясла непринужденность, с которой он задал этот вопрос.
Если он знал диагноз, то скрывать что-либо мне не было смысла. И все же… Я не могла с ним это обсуждать. С Пашей могла, с Кириллом – нет.
– Не знаю, – сказала я, в конце концов. – На это может ответить только врач.
– Ну, хотя бы приблизительно, – настаивал он.
– Спросите у Элеоноры Константиновны, – предложила я.
Мы почти одновременно доели и встали из-за стола. Я подошла к раковине вымыть кружку и оказалась рядом с ним.
Он буквально возвышался надо мной – я не доставала ему даже до плеча – и подавлял меня. Мы были ровесниками и в принципе равны, но все же я остро ощущала его превосходство. Он был выше, сильнее, хладнокровнее. Я же была маленькой и слабой, и к тому же меня переполняли эмоции.
Сполоснув кружку и поставив ее на полку, я прошмыгнула мимо него к выходу. Хотела уйти, не попрощавшись, но потом решила, что это будет некрасиво, и обернулась.
– Спокойной ночи, – сказала я вежливо.
– И тебе того же, – усмехнулся Кирилл.
…
– Как ты там? – спросила Лиза по телефону.
– Терпимо, – ответила я. – Пока держусь.
– А то бросай все на фиг и давай к нам в клуб.
– Куда? – поразилась я.
– А чего ты удивляешься? – в свою очередь удивилась Лиза. – Ты маленькая, крепенькая. Волосы не отрасли?
В сентябре я коротко подстриглась.
– Нет еще.
– Ну, вот. Будешь приятным исключением. А то у нас тут все сплошь ногастые да грудастые, с волосьями до попы.
– Ты это серьезно? – не верила я своим ушам.
– А почему нет? – недоумевала она. – Мужчины любят всяких.
Я представила себя, повисшей на шесте вверх ногами, и обалдевшего Суркова, взирающего на эту картину, и мне стало дурно.
– Ладно, Лиза, я подумаю, – сказала я, отдышавшись. – Лучше расскажи, как там твой будущий муж.
– Кто? – не поняла она.
– Ну, этот… Который ходит на твои представления.
– Ах, этот… Да потерялся где-то. Наверно, жена застукала.
– Жаль, – посочувствовала я.
– Да брось ты, – отмахнулась Лиза. – Они же как автобусы: уйдет один – придет другой.
Интересное сравнение. Я представила себе Суркова этаким упертым облупленным «Пазиком», а Кирилла – роскошным и вальяжным экспрессом.
– Как твоя учеба? – переключилась я на другую тему.
– Помаленьку. Наверстываю упущенное. А ты как? Собираешься поступать в мед?
Я замялась.
– Не знаю. Я теперь вообще не знаю, что будет дальше.