– Увы, им нужен не я, – вздохнул Виктор Петрович. – И, боюсь, мне некого в этом винить, кроме себя.
– Вы ошибаетесь, – не сдавалась я. – Ваша дочь любит Вас.
– Светлана? Нет, моя хорошая, это ты ошибаешься. Она ненавидит меня и никогда не простит.
– Почему же она приезжает сюда каждую неделю?
– Чтобы напомнить о себе и убедиться, что ее позиции в этом доме не пошатнулись. А заодно выпросить немного денег.
Я рассердилась.
– Вот в этом Вы весь! Недоверчивый и подозрительный. Почему Вы не даете ей шанса?
Виктор Петрович вздохнул.
– Оленька, ты очень наивна. Люди не такие, какими тебе кажутся.
– Люди такие, какими мы их делаем.
– Максималистка, – улыбнулся он. – Ладно, не буду с тобой спорить. На самом деле я, конечно, очень виноват перед ней.
– Вот и скажите ей об этом!
– Может быть… Я подумаю…
Он устал.
Я спохватилась – Виктору Петровичу давно пора спать. Пожелала ему спокойной ночи, выключила свет и бесшумно вышла из комнаты.
…
Виктор Петрович плохо спал ночью и только-только задремал после завтрака. В кабинете было жарко, и я оставила дверь в коридор открытой.
В гостиной зазвонил телефон. Он звонил долго и настойчиво, но трубку никто не брал.
Где была Элеонора Константиновна, я не знала. Фима гремела кастрюлями на кухне, а Римма Сергеевна затеяла стирку – обе ничего не слышали. Я начала бояться, что телефон разбудит Виктора Петровича, и решила сама взять трубку. Вышла в коридор, закрыв за собой дверь, и только стала спускаться по лестнице, как звонки прекратились.
Постояв в нерешительности несколько секунд, я развернулась и пошла назад. В этот момент телефон зазвонил снова.
Ничего не поделать, придется спуститься.
– Алло! Кто это? – спросила Элеонора Константиновна, подняв трубку.
Я замерла на ступеньке.
– Кто вам дал этот номер?.. Нет, нам не о чем с вами разговаривать… – ее голос звенел от напряжения. – И не подумаю… Нет, я ничего вам не дам… Вы не посмеете это сделать!
И она швырнула трубку. Постояла несколько мгновений, затем круто развернулась и пошла в направлении столовой.
Все произошло так быстро, что я опомнилась, только когда она вышла из гостиной. Я не собиралась подслушивать, но так получилось.
…
– Эля, мне нужен нотариус, – слабым голосом сказал Виктор Петрович. – Позвони Садовникову.
Его всю ночь терзала боль. Лекарства уже не помогали. Мы перешли на наркотики.
Элеонора Константиновна стояла в дверях, собираясь уходить, но при этих словах резко обернулась.
– Зачем?
Она напряженно вглядывалась в осунувшееся лицо мужа.
– Не спрашивай. Просто сделай.
Не думаю, что он хотел обидеть ее. Это он от боли говорил так кратко и резко. Но все же его слова задели ее.
Элеонора Константиновна опустила голову и молча вышла из комнаты.
Я не знала, как мне облегчить его мучения. Примерно через час меня осенило, и я позвонила Суркову.
– Привет! Ты где?
– На обходе. Можешь перезвонить попозже?
– Нет, давай сейчас, я быстро. Помнишь, ты как-то давал мне книгу Милтона Эриксона?
– Помню. И что?
– Привези мне ее, пожалуйста.
– Хорошо. Только не сегодня.
– А когда?
– Давай завтра. Ближе к ночи. Идет?
– Идет.
Идея заключалась в том, чтобы попытаться избавить Виктора Петровича от болей с помощью гипноза, применив технику рассеивания. Эриксон с успехом использовал этот метод для облегчения состояния больных даже в самых тяжелых случаях. В том числе и при онкологии.
Я никогда не пробовала заниматься подобными вещами. Ну что ж – значит пришло время попробовать.
…
Вечером неожиданно объявился Кирилл.
Он поднялся к отцу, чего не случалось за все время моего пребывания в Хвойном, и попросил меня выйти из комнаты. Точнее, приказал.
Я подчинилась, и он закрыл за мной дверь.
Ну и ладно. Меня выставили из комнаты, но не просили выйти из кабинета. Я уселась за письменный стол и задумалась.
Вообще-то, все это было странно. Интересно, что ему понадобилось? Неужели так скоро закончились деньги? Ведь на дворе всего лишь двадцатое декабря. Может, он проиграл в казино?
Пока я строила разные догадки, голоса за дверью становились все громче. Мне не было слышно, о чем они говорили, но то, что разговор происходил на повышенных тонах, было ясно и без слов.
Внезапно дверь распахнулась, Кирилл пронесся мимо меня и выскочил из кабинета.
Я заглянула к Виктору Петровичу. Он раскраснелся и тяжело дышал.
Он не стал мне ничего объяснять, а я не решилась спрашивать. Мы просто оба сделали вид, что ничего не произошло.
…
На следующее утро, сразу после завтрака, прибыл нотариус.
Он просидел у Виктора Петровича примерно час.