…
Сурков приехал поздно вечером, когда Виктор Петрович уже спал.
Я оделась потеплее и вышла на улицу.
Ночь была морозная и темная. Звезды светили ярко-ярко. В городе таких не увидишь.
Паша ждал меня в машине. Он остановил свой «Москвич», не доезжая до ворот метров десять. Я даже не сразу заметила его, потому что он заглушил двигатель и сидел с выключенными фарами.
– Привет! – сказала я, садясь рядом с ним на переднее сиденье.
В машине было тепло, даже жарко. Неужели он починил печку?
– Привет! – отозвался Сурков и потянулся поцеловать меня.
Я не отстранилась.
– Ты какая-то кроткая сегодня. С чего бы это? – подозрительно спросил Паша.
– Я не кроткая – просто рада тебя видеть. Правда-правда.
Примерно через пять минут Сурков вернулся к действительности.
– Признавайся, – потребовал он. – Зачем тебе Эриксон?
Я подробно рассказала ему о состоянии Виктора Петровича и его болях. Паша слушал внимательно, не перебивая.
– Понятно, – сказал он, когда я закончила. – Я так и подумал. И на всякий случай привез тебе еще и Горина. Почитай – может, что-нибудь возьмешь оттуда. Там есть интересные методики.
Ну, какой он все-таки милый! Я ему так прямо и сказала.
Сурков приободрился и снова полез целоваться.
– Тихо! – шикнула я, и он послушно замер.
К воротам неслышно подъехала и остановилась большая машина. Чужая машина – не Элеоноры Константиновны и не Кирилла.
Тусклый свет, падавший из фонаря возле ворот, не позволял разглядеть ее цвет. Какая-то темная – то ли черная, то ли темно-серая.
В машинах я не разбиралась, но Сурков шепотом сказал мне, что это «Хонда».
Сначала ничего не происходило, и через некоторое время Паша стал проявлять признаки нетерпения. Но я погладила его по коленке, и он успокоился.
Потом открылась дверь рядом с воротами, и из нее вышла Элеонора Константиновна. А из машины выбрался какой-то мужчина.
– Зачем вы приехали? – сердито спросила Элеонора Константиновна. – Я же сказала, что ничего вам не дам.
– А вы не торопитесь отказываться, – отозвался незнакомец. – Лучше посмотрите, что я привез.
Он протянул ей что-то похожее на большой конверт. Она поколебалась, но взяла.
Мужчина закурил, а Элеонора Константиновна достала из конверта какие-то бумажки и стала их перебирать. Похоже, это были фотографии. Она быстро просмотрела их, убрала назад и вернула конверт мужчине.
– Что скажете? – спросил он.
– У меня нет денег, – ответила она. – К тому же я вам не верю. Где гарантии, что вы не наделаете копии?
Незнакомец усмехнулся и выбросил окурок в сугроб.
– Мы не в магазине, – сказал он. – Гарантийных талонов не будет. Вам придется поверить мне на слово.
Теперь усмехнулась Элеонора Константиновна.
– Убирайтесь. И больше не появляйтесь. У меня на самом деле нет денег. Но если бы даже и были, я все равно не дала бы вам.
Она развернулась и скрылась за воротами. Мужчина постоял какое-то время, затем сел в машину и уехал.
– Что это было? – спросил Сурков.
Хотелось бы мне знать.
Мы посидели еще немного, пока не начали замерзать. Потом я забрала книги, поцеловала его на прощание и вернулась в дом.
Разделась, поднялась на второй этаж и пошла по коридору.
Из двери в кабинет виднелся свет. Странно, я ничего не включала.
Тихонько подойдя к двери, я осторожно заглянула внутрь. И никого не увидела.
Зато услышала. Из-за стола, на котором горела настольная лампа, доносились какие-то царапающие звуки. Я подошла поближе и увидела Кирилла.
Он сидел на полу и с сосредоточенным видом пытался открыть верхний ящик стола. В руках у него было непонятное приспособление, похожее на согнутую несколько раз спицу.
Кирилл не заметил меня и продолжал ковыряться в замке.
– Что, не получается? – шепотом посочувствовала я.
От неожиданности он вздрогнул и чуть не уронил свою железяку.
– Да, это тебе не в ванную вламываться. Здесь замок покруче будет.
Он растерянно молчал, а я насмешливо смотрела на него сверху вниз. Когда еще доведется?
Наконец, он поднялся на ноги, сведя мое преимущество на нет.
– Попробуй только пикнуть кому-нибудь, – прошипел Кирилл и вышел из кабинета.
А то что? Убьет?
…
После стольких событий я не смогла заснуть. Проворочавшись примерно с час на своем диване, я сдалась и побрела на кухню.
Кирилл сидел за столом. Перед ним стояла початая бутылка с чем-то коричневым и стопка. Закусывал он грушей.
Да, плохой способ снимать стресс выбирают в этом семействе.
Я заварила себе чай и поискала джем. Не нашла – наверно, закончился – и достала из холодильника банку с шоколадной пастой.