Ну, что на это ответить? Да, я сама себе удивлялась. Спонтанные решения были не в моем характере.
– А если тебя не отпустят?
– Да кто меня удерживать будет?
– Как кто? Зав. Хорошие медсестры на вес золота. Ты прекрасно это знаешь.
– Если б им еще и платили золотом столько, сколько они весят…
…
Зава я уговорила. Сан Саныч, конечно, расстроился, но все же подписал заявление. Сначала он заартачился и вспомнил про те самые злополучные две недели. Но я пообещала навести на него черную порчу, используя технику Вуду, а потом являться ему в летаргическом сне, и он сдался.
…
На сборы ушло меньше получаса. Нищему собраться – подпоясаться.
Сумку с вещами и пакет с книгами я вынесла в коридор и вызвала такси. Прокатимся с шиком на последние деньги.
Ключ от двери отдала соседке.
Прощай, тетя Клава. Прощай, ее замечательная квартира.
Таксист взял у меня листок и прочитал адрес.
– Двести, – сказал он.
Двести так двести. Я устроилась поудобнее и попыталась представить, что меня ждет.
Вспомнился сварливый тон Виктора Петровича и надменный вид его супруги. По спине пробежал неприятный холодок. Я отогнала мрачные предчувствия, напомнив себе о стиральной машине для мамы и хоккейном снаряжении для Олежки.
Город закончился. Мы переехали по мосту через реку и повернули налево.
Я никогда не бывала в этих местах. Заснеженные поля сменялись садовыми домиками. По большей части это были невзрачные хибарки, но иногда среди них попадались настоящие дворцы.
Мы въехали в дачный поселок с хорошим названием Хвойный, немного попетляли и остановились возле больших решетчатых ворот. Я вышла из такси. Машина уехала, а я несколько минут постояла, оглядываясь по сторонам.
Место было великолепное. Наверно, это был элитный поселок, и жили в нем одни шишки.
Вы кто? Я шишка из Хвойного. Хвойная, значит, шишка.
В сосновом бору вокруг озера расположились дома. Все разные, но все как на подбор большие и красивые. Они не теснились, прижимаясь друг к другу стенами. Нет, каждый из них был окружен участком земли не меньше гектара. Это были настоящие усадьбы, со своими рощами и лужайками.
Сквозь ворота мне был виден дом в глубине сада – двухэтажный, с мезонином и огромной верандой. На такой веранде в теплое время года замечательно пить чай и любоваться закатом.
Можно было долго разглядывать местные красоты, но я начала замерзать и нажала кнопку звонка.
– Кто там? – спросили металлическим голосом из динамика над моим ухом.
То ли мужчина, то ли женщина – непонятно.
– Это Ольга Смирновская, – ответила я громко и внятно.
Потом подумала и добавила:
– Медсестра.
Щелкнул замок на двери рядом с воротами.
– Заходите, – скомандовал металлический голос.
Я закрыла за собой дверь и пошла по расчищенной от снега дороге к дому. Дорогу уже снова начало засыпать, и на ней явственно были видны следы колес проехавшей недавно машины.
Поднявшись на крыльцо, я протянула руку к очередному звонку и только собралась позвонить, как дверь открылась.
– Заходите, – сказал тот же голос, теперь уже не металлический, но все равно скрипучий.
Я подчинилась и вошла внутрь.
Голос принадлежал чопорной женщине неопределенного возраста. На всякий случай я ей улыбнулась, но она не среагировала на мои попытки установить контакт.
Дождавшись, пока я разуюсь, сниму пальто и пристрою его на вешалку, она молча повернулась и пошла куда-то вглубь дома. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Тапки мне не предложили, поэтому пришлось идти в носках.
В большой гостиной, уставленной гигантскими растениями и больше похожей на оранжерею, на белом кожаном диване сидела Элеонора Константиновна и читала журнал. Она была одета как для приема. Волосы закручены в высокий узел, волосок к волоску. Серебристое облегающее платье, туфли на тонкой шпильке.
– Здравствуйте, Элеонора Константиновна, – поздоровалась я, подойдя к ней.
Она неспешно отложила журнал в сторону и подняла на меня обведенные черным глаза.
– Я думала, вы не приедете, – сказала она, то ли досадуя, то ли просто констатируя факт.
Я покосилась на большие напольные часы. Всего лишь двадцать минут второго.
Она встала с дивана. На таких каблучищах она оказалась на голову выше меня. Похоже, ее позабавил этот факт.
– Пойдемте, я покажу вам ваше место, – сказала Элеонора Константиновна.
«Место!» – так командуют собаке, чтобы она легла на свой коврик.
– Спасибо, Римма Сергеевна, – царственным жестом остановила Элеонора Константиновна мою проводницу, когда та собралась последовать за нами.
По широкой лестнице мы поднялись на второй этаж и прошли до конца коридора. Цоканье ее каблуков совершенно скрадывалось пушистым напольным покрытием. Элеонора Константиновна осторожно открыла дверь, и мы вошли в огромный кабинет.