Руан посматривал на Варгалоу с опаской.
— Я так понимаю, что мой маленький обман прощен, учитывая все обстоятельства?
Воин Башни негромко рассмеялся в ответ:
— Твой поступок делает тебе честь. Я восхищен присутствием духа, которое ты продемонстрировал в той ситуации.
В это мгновение в зале появился Ратиллик. Он вошел не поднимая глаз, словно мучимый стыдом за прежние ошибки. Никто не выказал радости при его появлении, никто не вскочил с места, чтобы горячо приветствовать его или кинуться ему на шею. Только Корбилиан подошел и встал прямо перед ним.
— Надеюсь, что прежней вражде конец? — тихо спросил он.
— Когда Омаре и впрямь грозит беда, могу ли я оставаться безучастным? Я пойду с тобой и буду помогать, чем смогу, — бесхитростно ответил Ратиллик, хотя в голосе его по-прежнему звучала обида. Чувствовалось, однако, что он принял решение и, чего бы ему это ни стоило, будет следовать ему до конца.
Корбилиан оглянулся по сторонам:
— Я было отчаялся выполнить возложенную на меня задачу, но теперь мне кажется, что дела наши не так уж и безнадежны.
— Гарантии, что мы своего добьемся, тоже пока нет, — молвил Ратиллик хмуро.
— Может быть, и нет. — Гигант обернулся к собравшимся и громко воскликнул: — Так вы согласны следовать за мной?
Все присутствовавшие в зале громкими криками подтвердили свое решение.
— Не забывайте, много людей погибнет в этой войне.
Тем временем Ратиллик, не обращая особого внимания на происходящее, погрузил руку в складки своего плаща, извлек оттуда целый рулон потрепанных пергаментов и положил его на стол.
— Вот карты, которые ты просил, — произнес он, пристально глядя на Киррикри. — На них показан весь путь до Молчаливых Песков и через пустыню. Но за ее восточным краем бумага пуста.
Варгалоу, пораженный, подошел ближе и теперь жадно всматривался в изумительные карты через плечо Корбилиана. Посмотреть и вправду было на что: весь пергамент покрывали тончайшие линии, обозначавшие дороги, горные хребты, перевалы, реки и переправы через них до последней детали. Человек, создавший это чудо, обладал на удивление твердой рукой: перо ни разу не дрогнуло в его пальцах, ни одна клякса или пятно не омрачали сияющей ясности работы картографа.
— Я в большом долгу перед вами, — сказал Корбилиан вслух, а про себя добавил: «Неужели мне удастся собрать вас вместе и привести туда, где верная смерть ждет каждого второго? Вас, которые еще вчера ненавидели друг друга лютой ненавистью? Как можете вы все, такие разные, никогда раньше не слышавшие обо мне, доверять моим словам, когда даже старый знакомец Иерофант Ратиллик совсем недавно желал моей смерти?»
Варгалоу тихо сказал что-то своим людям, и они спешно покинули зал, торопясь исполнить его поручение.
— Предлагаю скрепить наше решение тостом, — обратился хозяин Башни к гостям. — Крепость по праву гордится винами, хранящимися в ее кладовых. Так не откажитесь отведать их в знак примирения и дружбы.
Пригубив принесенный напиток, Игромм объявил, что вино великолепно, умудрившись вложить в свою похвалу явный намек на то, что оно не отравлено. Варгалоу, забавляясь выражением лиц своих гостей, настоял, что осушит свой кубок первым.
— За нас всех, — провозгласил он. — И за успех восточного предприятия.
— За успех! — эхом откликнулись новоиспеченные союзники.
— А также, — неожиданно добавил Варгалоу, — за скорейшее падение безумного Императора Золотых Островов Кванара Римуна.
Собравшиеся застыли в оцепенении, не зная, как реагировать. Варгалоу продолжал, как ни в чем не бывало, улыбаться Руану и Гайлу. Он чувствовал, что эта партия останется за ним.
— За успех кузена Императора и его дела. Надеюсь, ты вскоре вернешь престол, принадлежащий тебе по праву, Оттемар.
Выражение лица Гайла ничуть не изменилось, но прежде, чем он успел что-либо ответить, Варгалоу заговорил с Руаном:
— Ты ловко увел его у меня из-под носа, но, заметь, тогда я еще не догадался, что за рыба попалась мне в сети. Руан вспыхнул и опустил свой бокал на стол.
— Я сразу понял, что ты ничего не знаешь, а значит, риск минимален. Жизнь наследника престола… — начал было он, но тут же осекся, пораженный торжествующим взглядом Варгалоу и выражением ужаса на лицах Гайла и Элберона.
— Придержи язык! — рявкнул военачальник с таким видом, будто он был не прочь укоротить сей предмет анатомии болтливого подчиненного собственным мечом.