— Они нашли древние развалины, возможно, когда-то это была гавань. Но там все заросло, — в общем, посмотри лучше сам, — поспешил доложить Корбилиану Игромм.
Без лишних слов гигант взобрался в седло и двинулся в том направлении, которое указал предводитель Земляных Людей. Варгалоу и Гайл сопровождали его. Бросив на них взгляд, Корбилиан мысленно усмехнулся: ему показалось, будто он посмотрелся в зеркало, настолько выражения их лиц повторяли сейчас его собственное. В молчании они пересекли хребет и застыли, пораженные открывшимся зрелищем. Постройки, некогда полностью занимавшие раскинувшуюся перед ними долину, действительно давно превратились в руины. Тут и там на земле валялись обломки колонн, куски карнизов, осколки портиков. Камень, из которого они были сделаны, под действием жары растрескался и частично рассыпался в пыль. Глядя сверху, можно было подумать, что это даже не фрагменты сооружений, некогда возведенных людьми, а разбросанные детские игрушки. Это впечатление еще усиливалось благодаря росшим в долине грибам такой величины, что все прочее рядом с ними казалось крошечным и ненастоящим. Ярко-розовые грибы составляли неожиданный контраст со всем, что воины Корбилиана повидали на этой негостеприимной земле за последние несколько часов. Приглядевшись, люди заметили, что куполообразные шляпки растений пульсируют, словно живые насосы, вытягивающие последние животворные соки из развалин города, на которых они произросли.
— Их корни, — раздался вдруг голос Игромма откуда-то из-под локтя Корбилиана, — точно такие же, как тот, что мы видели под землей. Они уходят очень глубоко.
— Они опасны? — спросил Варгалоу.
— Нет, — ответил человечек. — Не более, чем знакомые нам растения на западе. Но они чувствуют точно так же, как мы. А еще они обладают силой… — Тут он умолк, так и не закрыв рта.
Варгалоу невольно отшатнулся. Ближайший к нему продолговатый отросток неожиданно раздулся раза в два, сделавшись футов пятьдесят в поперечнике, вывернул из почвы толстое корневище, напоминавшее ножку гриба, и поднялся в воздух. Повисев над землей с минуту, гигантская спора поймала поток горячего воздуха и взмыла вверх, болтая корешками и тонкими волоконцами, с которых сыпался песок. На ее месте осталась неглубокая воронка, сквозь которую стоявшим наверху людям хорошо были видны толстые розовые корни.
— Все это одно растение, — пояснил Ратиллик, незаметно присоединившийся к их группе. — Когда его семена созревают, они отрываются от материнского стебля, и их уносит ветер.
И тут Корбилиана осенило:
— Они летят на плато. Больше некуда — в пустыне они погибнут.
— Да, это их единственная надежда на спасение, — отозвался Ратиллик. Хотя шансы укрепиться и выжить на плато почти так же ничтожны, как и в пустыне.
— Скажи, а вес человека они выдержат? Ратиллик долго не отвечал, обдумывая вопрос.
— Может быть, — наконец произнес он. — Но ведь нас тут целая армия.
— Мы должны послать вперед разведчиков. Нам нужна информация о том, что происходит наверху. Быть может, им удастся даже отыскать дорогу наверх для остальных.
Лицевые мускулы Ратиллика свело от непривычного упражнения: Иерофант улыбался.
— Пойду узнаю, — ответил он и повел свою лошадь вдоль края жутковатой долины. На ходу он внимательно присматривался к ритмично пульсировавшим бороздчатым куполам, пока наконец не нашел то, что ему было нужно. Это был настоящий гигант среди великанов, весь покрытый сетью прожилок, оплетавших его, точно старые шрамы. Ратиллик спешился и подошел к нему. Оставшиеся наверху, затаив дыхание, ждали, что будет.
— Ничего не случится, — заявил Игромм с уверенностью. — Мудрый понимает их язык.
Человечек с самого начала выказывал Ратиллику особое почтение, да и Земляные Люди в целом склонны были считать его даже более могущественным, чем Корбилиан, так как он обладал глубоким пониманием всякой жизни.
Тем временем Ратиллик подошел к розовому грибу почти вплотную и, запрокинув голову и закрыв глаза, начал прислушиваться к происходящему внутри него. Он слышал, как испарения проникают сквозь его шероховатую кожицу наружу, как соки текут через сложное переплетение корней, соединявшихся с могучим главным корнем, который проходил, наподобие артерии, под всей грибницей. Иерофант освободил врата своего восприятия, и образы хлынули в его мозг с такой силой, что он чуть не упал на колени. Но он, точно сражающийся с бурей корабль, упрямо шел к своей цели и смог наконец победить хаос. Только после этого он принялся внедрять свои точно сформулированные вопросы в сложную систему мыслеобразов растения. То, что он узнал, приятно его удивило.