Варгалоу мрачно улыбнулся в ответ.
— Пока нет. Но после того, как я расскажу твоим землякам о войне на востоке и вспомню Корбилиана, они начнут задавать вопросы, ведь Оттемар покинул остров вместе с ним.
— Собрание высших чиновников и глав королевских домов состоится завтра. Сам Эвкор Эпта будет присутствовать, хотя он редко посещает подобные сборища. Советую не упоминать имени наследника в их присутствии. Притворись, что ни ты, ни кто-либо из жителей твоего города никогда его не видел. Конечно, Эпта сразу поймет, что ты лжешь, но доказать ничего не сможет.
Избавитель медленно кивнул. Выражение озабоченности не сходило с его лица.
— Я пришел сюда, чтобы завоевать доверие твоего народа. Союз между Элбероном и Империей жизненно важен для обоих, я убежден в этом. Но единство нельзя построить на лжи и обмане.
— Значит, ты предпочел бы сказать всю правду? Эвкору Эпте она и так известна. Нет, если хочешь преуспеть, играй по его правилам, как я. Затаись и жди, когда представится хорошая возможность. Это непременно произойдет, даже такие мастера, как Эпта, порой допускают ошибки.
Взгляд Варгалоу был по-прежнему устремлен на город, огромный и подавляющий, как и задача, которая стояла перед ним. Убеждать чиновников и титулованных особ в необходимости союза с востоком было столь же безнадежной затеей, как осада этого города-крепости.
Кромалех молчал. За время путешествия он начал испытывать невольное уважение к этому странному молчаливому человеку: в нем чувствовалась сила, которой обладали немногие. В то же время он явно принимал новую угрозу, нависшую над Омарой, всерьез, и одно это заставляло задуматься, ибо мало найдется на свете вещей, способных напугать человека, выжившего под Ксаниддумом. Вместе с тем сам Кромалех еще не был готов безоговорочно поверить в этого мифического чародея: пусть он сначала проявит себя, а там видно будет. Ему и так было о чем поразмыслить. Он, например, не сомневался, что временные члены его отряда, не профессиональные солдаты, а те, кого он нанял для этой экспедиции в порту, подвергнутся аресту и пытке со стороны людей Отрика, с целью выведать правду о его путешествии на восток. Но когда Гамаль докопается до истины и преподнесет ее на блюдечке своему начальнику Феннобару, Кромалех и его подопечные уже будут надежно укрыты за стенами дворца. Больше всего Первый Меч боялся, что Эвкор Эпта заинтересуется, кому он служит кроме Императора, и решит на всякий случай убрать его с дорога.
«Что ж, так даже лучше», — подумал Кромалех. Рано или поздно кому-то из них придется сделать первый шаг. Пусть Эвкор Эпта обнаружит свои истинные намерения, и тогда он, Кромалех, будет готов нанести первый и последний, решительный, удар. Орудием станет Теннебриель, которую Администратор ни в чем не подозревает. А потом надо будет найти Оттемара. Найти и убить.
Эвкор Эпта развернул принесенный слугой пергамент, но принялся за чтение не раньше, чем на лестнице стихли шаги. Чиновник сел у открытого окна и бросил взгляд сначала на темную морскую воду внизу, а потом на огни Города и порта. Его глаза задержались на судне из Элберона, едва различимом в свете угасавшего дня. Администратор прервал все отношения с Исполняющим Обязанности Главнокомандующего Армии, предупредив того через доверенное лицо, что если неудачная попытка похищения вызовет политический скандал и его, Эвкора Эпты, имя окажется запятнанным, то отставка Феннобара будет молниеносной.
Придвинув лампу поближе, Олигарх-Администратор принялся разбирать принесенную записку. Написана она была явно второпях, причем не Феннобаром: у него почерк был крупный и неуверенный. А эти мелкие стремительные линии принадлежали Отрику Гамалю. Эвкор Эпта знал, что он хороший солдат и верный человек, однако офицер, так умело обращавшийся с пером, всегда вызывал у него недоверие.
Некоторые люди из отряда Первого Меча, набранные им в порту, были со мной откровенны, так как окончание путешествия освободило их от всяких обязательств по отношению к бывшему командиру. Из их слов стало ясно, что наши посланцы успешно похитили человека, известного под именем Гайл, но солдаты Первого Меча напали на них, уничтожили и отняли добычу. Никто из его людей не знает цели похищения, так что применение пыток нецелесообразно. Первый Меч слишком осторожен, чтобы разглашать свои секреты.