Раннович застонал. — А как насчет Хельвора! Они рядом с ним?
Сисифэр смотрела вдаль, вздрагивая, как будто могла видеть каждую деталь происходящего. — Мы должны вернуться к нему. Раннович, их тысячи, как перевернутый муравейник.
Он повернулся и тут же спрыгнул со скалы, даже не ожидая увидеть, идет ли она за ним. Но она была такой же проворной и через несколько минут уже наступала ему на пятки. Они вместе ворвались в лагерь, разбудив мужчин своим криком.
‘К реке! Однажды! — прогремел Раннович, не обращая внимания на то, кто или что его услышало. Лагерь взорвался, когда каждый мужчина пристегнул меч и сбросил спальный плащ. С отчаянной скоростью они неслись вниз по деревьям, некоторые падали, но тут же поднимались, не обращая внимания на опасность, стремясь вернуться к своим товарищам. Раннович не упомянул Ферр-Болгана, но сам факт того, что корабль находился в опасности, подстрекал их.
Они подошли к тому месту, где спрятали лодки, и Раннович наблюдал за их снятием с мели, люди прыгали в них и отчаянно гребли. Потребовалось всего несколько минут, чтобы весь отряд вернулся к реке, хотя Раннович и Сисифер оказались замыкающими.
— Насколько близко они к нашему кораблю? — прошептал Раннович, склоняясь над девушкой.
‘Не могу сказать. Феллуотер течет далеко через Подземные переходы к самому основанию Старкфелл-Энда.
Раннович вздрогнул при этом имени. Было ли это тем, что он почувствовал, возвышаясь над миром за лесом? Может ли что-нибудь быть настолько огромным?
Когда они обогнули крутой поворот реки, что-то врезалось в их лодку, протестуя, как дерево царапало дерево. Это было полузатонувшее дерево, и хотя оно не раздавило борт лодки, но сбило ее почти с берега. Раннович громко выругался, крича своим гребцам, чтобы они исправили ситуацию. Остальные лодки уже скрылись из виду за поворотом.
Что-то плеснуло в воде, внезапно хлынуло, как будто камни обнажились отступающим приливом, и водоворот воды снова вывел лодку из-под контроля. Одного из мужчин отбросило наружу, и он с судорожным всплеском ударился о реку. Вся команда кричала, не зная, стоит ли взяться за весла или бросить их ради мечей. Но атаки не последовало, и лодка рванулась вперед, прямо в подлесок, который охотно принял ее, обвив вокруг себя усики. Старая ветка сломалась над головой и рухнула, как балка, и люди едва успели отпрыгнуть в сторону.
Раннович выругался, рубя ветку мечом, но дерево зазвенело, как металл, и его рука задрожала. — Освободите нас! - ругался он. Но лес не был готов так легко отдать свою добычу. Минуты тянулись, пока люди пробирались в подлесок. Некоторые весла были потеряны, другие повреждены. Они не могли сдвинуть с места свою лодку.
— Нам нужно сойти на берег, — сказал Сизифер.
— Как далеко мы от нашего корабля? - сказал Раннович, все остальное для него не имело значения.
— Несколько миль. Сомневаюсь, что мы сможем добраться до него ночью. Не через лес.
Раннович огляделся вокруг, но деревья толпились, словно гиганты, закрывая свет и звук. Что это за банк?
— Мы переправились, — сказал Сизифер. Мы находимся в Глубоководных переходах.
Хельвор почувствовал, как горящий нож вонзился ему в голову. Он попытался закричать в знак протеста, но его голос прозвучал как сухое хрипение. С болью он открыл глаза, хотя веки как будто приклеились. Первое, что он почувствовал, был холод, окутывающий его грудь; нижняя половина его тела полностью онемела. Нож в его черепе выдвинулся, но остался пульс, грозивший ослепить его. Откуда-то сверху на него брызнул свет, рваное солнце. В корпусе корабля была пробита дыра. Он застонал, увидев разрушения вокруг себя. Каким-то образом он упал внутри искалеченного корабля, прикрываясь куском дерева. Наступил дневной свет, а вместе с ним и новая тишина. Он поднялся на наклонившуюся внутреннюю палубу, при этом усвоив, что ни одна из его костей не сломана, хотя все его тело было в синяках. Кровь залила его волосы и бороду, и он зачерпнул холодную воду, чтобы прийти в себя. Его меч исчез.
Ему удалось пробраться через внутренности корабля на верхнюю палубу. Увиденное, открывшееся его глазам, заставило его замолчать. Насколько он мог судить, никто из его товарищей не выжил. Их тела были безжалостно изрезаны, как говядина, хотя мясник был бы более осторожен в своей работе. Кровь забрызгала все, запеклась вокруг отрубленных конечностей, а безглазые головы, оторванные от туловищ, идиотски смотрели вверх. Ферр-Болганы и их паукообразные собратья набросились на людей с полной яростью.