Полёт теней», — говорили их разумы. Потом последний из них исчез.
Киррикри вздрогнул. Он понятия не имел, насколько глубоко в лесу он находился. Глядя на неподвижные деревья, он начал понимать, что голоден. Он убил рано утром, задолго до своего полета на Край, и теперь ему нужно было что-то, чтобы поддержать его. Но как он мог что-нибудь заразить в своем нынешнем состоянии? Должен ли он оставаться там, где был, до следующего дня, надежно защищенный скалой? Был полдень, и он сомневался, что найдет где-нибудь более безопасное место для ночлега.
Поэтому он ждал, кивая головой, сон притягивал его, предлагая заглушить самую сильную боль. Его голова опустилась, а затем резко дернулась. Он что-то слышал. Мысль об устрашающей тени над головой пронзила его, как стрела, но что бы это ни было, оно было далеко. Он прижался спиной к камню, задыхаясь от усилия. Изгиб скалы скрывал его, и он старался сохранять неподвижность, насколько мог.
На узкой поляне перед ним появилась странная фигура. Чуть меньше земляного и чуть менее коренастый, корявый, темно-коричневый, казалось, вылепленный из самой древесины леса. У него была копна густых волос, спутанных и покрытых листьями, а его длинные руки заканчивались костяшками и переплетенными руками. Некоторые его мысли бродили по поляне, и Киррикри их проанализировал. Существо было ткачом по дереву, очень древним, и казалось, что оно двигалось беспорядочно, без какого-либо особого задания. У него не было оружия, но за поясом и из карманов тонкой рубашки торчало большое количество перьев разного размера, большинство из которых были темными. Киррикри догадался, что он ищет, где переночевать.
Ткач сел на один из камней на поляне и почесал морщинистое лицо, зевая. Затем он поднял нос в воздух, словно пытаясь уловить запах.
— Вороны, — произнесло оно хриплым голосом. Он проворно вскочил и начал обыскивать поляну, как это делает собака, падая на брюхо. Киррикри понимал, что у него плохое зрение, вероятно, из-за возраста. Он приближался к нему, но не видел его. Затем он наткнулся на перья из предыдущего боя.
— Да, да. Был бой. Действительно, вороны. Черная кровь. Лесоткач сунул несколько перьев себе за пояс, как будто они собирались стать трофеями. Он подошел, теперь уже на четвереньках, и через мгновение нашел одно из белых перьев совы. Он сел с ним и вертел его в своих необычных руках, нюхая и поднося к свету.
‘Что это? Белое перо? Посмотрите, как он ловит свет! Ему казалось, что это предмет, достойный почтения.
Теперь он стоял спиной к Киррикри, и великая сова знала, что у него есть всего несколько секунд, чтобы принять решение о своем следующем поступке. Он мог подняться и впиться когтями в плечи этого существа, требуя от него всего, что хотел, а мог быть более хитрым. В другом месте он не колебался бы, и Ткач Лесов оказался бы его пленником, несмотря на его крыло. Но это были Глубокие Проходы, и что-то в этом странном существе вызвало в птице тепло.
Если вам нравится перо, есть еще.
Ткач дров чуть не упал, услышав эти слова в своей голове так ясно, как если бы они были произнесены вслух. Он огляделся по сторонам, сгорбившись, словно опасаясь нападения. ‘Где ты? — крикнул он вслух, щурясь.
Когда он наконец нашел Киррикри, он в трепете откинулся назад, не в силах пошевелиться. Большая сова чувствовала его ужас, как будто существо увидело перед собой саму смерть. — Что ты за человек? — выдохнул Лесоткач.
Я сова, ты, конечно же, это понимаешь», — снова сказал Киррикри в своем уме. — Разве у вас нет сов в Подземных переходах?
Лесоткач яростно кивнул. — Да, да. Конечно. Но ты такой большой! Почти такого же размера, как я. А откуда ты?
— Издалека, — сказал Киррикри, не готовый пока сказать больше. Меня зовут Киррикри.
Я Гримандер. Я ткач по дереву. И более того, я странный человек. Живем уже почти восемь лет. Мой трехсотый год исполнился почти восемь лет назад. Вас это удивляет?
Тогда я подозреваю, что у вас есть привилегия?
— Да, да, — с большой гордостью кивнул Ткач Лесов. — Разумеется, я все еще служу Вудхарту. Мы все из Вудхарта. Но, будучи странным человеком, я перемещаюсь по Подземным переходам так, как захочу. Однако если Вудхарт захочет, чтобы я что-то сделал, я буду только рад подчиниться. В противном случае лес мой. Так сказать, добавил он, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, не услышал ли его кто-нибудь еще. Но он снова повернулся к огромной сове и попытался рассмотреть ее повнимательнее. — Ты ранен, — сказал он. — Я чувствую твой дискомфорт. И это со своих слов ты мне посылаешь.