Это как море! - воскликнул Келлорик. Как будто мы смотрим на океан вниз, а не вверх.
Сисифер побледнел и застыл, как скала. Оттемар быстро обнял ее. — Бранног! он звонил. ‘Твоя дочь-
Бранног бросился к ней, держа ее. ‘Что не так?
Она покачала головой, открыв глаза, но от какого-то более глубокого ужаса. Это небо, но не наше небо, не небо Омарана. Небо было испещрено странными линиями и завитками алого и напоминало теперь оболочку какого-то фантастического органа, пульсирующего странными огнями и жизнью. Три отверстия походили на огромные артерии, ведущие вдаль, словно в тело существа размером с мир.
— Через них, — прошептал Сизифер. — Через них будет пролита вся жизнь Омара.
— Похищение мира, — сказал Эйннис. Высасывание всего живого на Омаре.
Словно веки ока богов, слои облаков наплывали внутрь, закрывая кошмарные видения. По мере того как облако сгущалось, наблюдатели вздрагивали, задаваясь вопросом, могли ли они действительно увидеть зрелище наверху.
Времени на раздумья не было. Охранники Келлорика носились по площади. Келлорик слышал их и их дикие крики. Он стоял перед Императором, ощетинившись.
— Совет отдохнуть, возможно, не был хорошим, сир. На нас нападают.
‘Кем? — сказал Уоргаллоу, когда из ножен зазвенели мечи.
— Ферр-Болган, сир, — раздался крик. ‘И другие.
— Соберите компанию, — сказал Уоргаллоу. — Келлорик, построй своих людей.
Келлорик грубо выругался, шагнув в ночь, и через несколько секунд рота уже начала готовиться. Атака, судя по всему, шла с южной стороны хребта, у подножья гор. Никто не следовал за компанией из этих темных коридоров.
‘Сколько? был звонок.
Уоргаллоу уловил ответы, и все они согласились. Слишком много, чтобы сосчитать.
20
Полет теней
Киррикри, Скайрак и орлы наблюдали за Ткачами Леса, пока они пересекали Мрачный Предел, пробираясь вдоль края болота к его северной границе, прежде чем пробираться сквозь упавшие деревья к месту, где они могли подняться к Глубоководным тропам в относительной безопасности. Обитатели болота предпринимали и другие нападения, но немногие из Лесных Ткачей погибли; Мрачный Предел, похоже, приложил все усилия, чтобы атаковать всю компанию, и Киррикри задавался вопросом, было ли в этом что-то зловещее. Могли ли у Анахайзера быть шпионы в таком месте? Сова знала, что Варгаллоу рассчитывает на внезапность, когда достигнет Страны Гнева, и если Анахизер будет ждать его, последствия будут ужасными.
Птицы увидели, как Лесоткачи благополучно ушли в лес, и последний из них, Свур, исчезнувший, помахал рукой в знак благодарности. Никаких слов не было сказано, но благодарность лесных жителей была очевидна. Через несколько мгновений они растворились в зарослях, поглотили их в тишине.
— На юг, — сказал Киррикри Скайраку, поворачивая. — Мы должны найти Ранновича и Вудхёрлинга.
Орлы улетели вместе с совой, намеренно обогнув край Мрачного Предела, поскольку два перелета заставили их опасаться ее, желая избавиться от депрессии, которую она принесла. Они согласились отдохнуть той ночью, так как очень устали и нашли высокое насест среди колоссальных деревьев Глубоководья. Киррикри взял на себя первое дежурство, и не успел он устроиться, сонно глядя на шепчущий лесной потолок, как к нему устремилось множество темных фигур.
— Киррикри, — кричали они хриплыми голосами. Они были из Рейвенсринга. Они больше не видели в нем угрозы, но кружили над ним и не приземлились.
Отряд зашел в горы, — сказала им сова.
— Вудхарт понимает, они каркали.
— Что насчет Ранновича? Что произошло в Феллуотере?
Мы не видели Вудхёрлинга. Но произошел большой конфликт. Вудхарт переместил землю. Многие ферр-болганцы и представители ангарской породы погибли, но еще больше стекается из Врат Гнева.
— Мы летим с рассветом, — сказал Киррикри.
Здесь есть и другие существа, — сказали ему вороны. Что-то темное все еще парит высоко над нами, с гор.
Киррикри повернул голову, чтобы осмотреть ночное небо, но ничего не увидел. — О каких существах ты говоришь?
Полет теней. Они летают ночью, и настолько темно, что их нелегко увидеть. Из Старкфелла Края. Огромные существа, хотя они держатся подальше от леса и летают над Феллуотером, если только не поднимаются очень высоко, куда мы не смеем следовать.