Когда они достигли того места, где, по словам Варгалоу, должен был находиться мост, на землю опустилась ночь. Там их встретили люди, которые, вероятно, уже давно наблюдали за их подъемом, ибо из Башни и ее окрестностей вся окружающая долина вместе с горами была видна как на ладони. Встречающие — тоже, разумеется, Избавители — узнали путников. Как только Варгалоу заговорил, те обратились в слух, улавливая каждое слово, и поспешили тут же исполнить его распоряжения. Предводитель отряда обратился к своему помощнику:
— Джемута, останешься здесь вместе с людьми. Жди моего возвращения или известия от меня.
Джемута тщетно пытался скрыть свое разочарование. Ждать здесь? Неужели после столь долгого и опасного путешествия его даже в Башню не пустят?
— Но, господин, ты ведь не собираешься в одиночку везти пленников через мост?
— Нет, не собираюсь, — ответил тот и, подойдя к капитану охранявшего мост отряда, тихо заговорил с ним: — Дай мне четверых своих людей. Один будет сопровождать девушку, другой — мальчишку, еще двое — того здоровяка. Мои люди останутся здесь. Смотри, чтобы они никуда не ушли отсюда.
Капитан тут же принялся отдавать указания. Саймон Варгалоу был не тем человеком, с которым можно спорить. В считанные минуты сопровождающие для пленников были готовы. Джемута по-прежнему не понимал, что происходит, но задавать вопросы не решался. Может, он чем-то не угодил Варгалоу? Не прошел какое-то испытание? Разумеется нет: он честно исполнил свой долг и во время стычки с совами показал себя с лучшей стороны. Когда отряд был готов тронуться дальше, начальник снова обратился к Джемуте:
— Когда я вернусь, со мной будет много людей. Я буду просить Хранителя оставить тебя здесь как моего полномочного представителя. Я доволен тобой, Джемута.
Больше он ничего не сказал и, развернув коня, поехал прочь, оставив своего помощника в не меньшем замешательстве, чем раньше. Что значит «много людей» — неужели начинается война? И с кем же — с заносчивыми пришельцами с запада?
Вольгрен увидел, как острая каменная стрела, отделившись от неприступной стены, прорезала сгущавшиеся сумерки и начала опускаться к скале, на которой они стояли. Когда рассеялась пыль, поднятая упавшим на дорогу полотнищем моста, глазам юноши открылся высокий и узкий, точно стрельчатая арка, проем, который вел внутрь возвышавшейся перед ними каменной башни. Варгалоу отдал последние распоряжения, и маленький отряд медленно вступил на мост. Он был очень узок, пропасть под ним головокружительна, но лошади уверенно шли вперед. Ветра не было, стояла тихая ночь, и пленникам показалось, что сама Башня замерла в ожидании, зная об их приближении, словно глаз Хранителя следил за ними сквозь каменную толщу.
Варгалоу был очень доволен своим решением оставить отряд за воротами. К счастью, капитан, дежуривший сегодня на мосту, был ему хорошо знаком (хотя и не входил пока в число его избранных последователей) и выполнил все его указания беспрекословно. Джемута был слишком предан Хранителю и, как опасался Варгалоу, при случае мог даже выдать своего командира, если бы это сулило ему какую-либо выгоду. А потому не следовало предоставлять ему такую возможность. Варгалоу уже построил свои планы.
Проехав узкие стрельчатые ворота, они оказались в освещенном чадящими факелами внутреннем помещении Башни. Со всех сторон трудились люди, приводя в движение колеса и еще какие-то сложные механизмы, опускавшие и поднимавшие мост. Вольгрен почувствовал себя запертым в ловушке, ужасной темнице, созданной исключительно как место казни. Только спокойствие Корбилиана, взиравшего на все происходящее вокруг так равнодушно, словно ему и его спутникам здесь ровным счетом ничто не угрожало, помогало юноше оставаться по эту сторону рассудка. Сердце Сайсифер колотилось как бешеное. Боль слоями покрывала каждый выступ этой древней скалы, и девушке чудилось, будто предсмертные стоны множества несчастных все еще витают под мрачными сводами крепости.