— Ты не нужен ему живым. Убийца спускался с крыши.
— Ты видел?
— Да. Кое-что. Меня предупредил стражник. Пока я добрался до окна, все уже кончилось. Птица, большая белая птица, напала на убийцу. Я уже видел эту верную птицу раньше.
— Да.
— Я послал своих людей на поиски тела. Если наемник погиб — в чем я не сомневаюсь, — они спрячут труп, иначе Грендак узнает и подошлет других.
— А ты разве не заодно с ним?
— Он не поручал мне убить тебя. Кроме того, я все равно отказался. Впервые в жизни отказался выполнить волю Хранителя.
— Почему? — Корбилиан пристально вглядывался в лицо стоявшего перед ним человека. Гигант прекрасно понимал, что тот слишком умен, чтобы не быть коварным. Он никогда не согласится на роль пешки в чужой игре, никогда не будет предан безоговорочно и до конца, как собака.
— Я не знаю, следует ли от тебя избавляться. Будь я в этом уверен, тебя давно не было бы в живых.
Корбилиан задумчиво кивнул:
— Грендак сам по себе не имеет для меня никакого значения. Сила, которой он владеет, — вот что важно. Она нужна мне. Но по своей воле он ее не отдаст и делиться ею не будет.
Варгалоу бросил взгляд на его руки, затянутые в черные перчатки, и тихо сказал:
— Тогда возьми ее сам. Корбилиан нахмурился:
— Неужели ты так легко меняешь хозяев?
Его собеседник усмехнулся:
— Я сам себе хозяин. Но мне не нравится это соревнование между тобой и Грендаком. Будь он сильнее, не задумываясь уничтожил бы тебя в ту же секунду, едва узнал, кто ты, я ручаюсь. Но он предпочел подослать к тебе убийцу, тайно, ночью. В этом есть даже что-то трогательное, тебе так не кажется?
— Так что же ты предпримешь?
— Теперь я вижу, что Неприступная Башня построена на лжи. Все должно измениться, и Грендаку придется уступить власть.
— Охранное Слово и все законы, которые на нем держатся, должны быть отменены, — сказал Корбилиан. — Я не потерплю больше напрасного кровопролития в Омаре.
— Тогда лучше избавиться от Грендака как можно скорее.
— Если он умрет, что будет с тобой и остальными Избавителями? Сколько их здесь?
— В крепости? Несколько тысяч. Сколько по всей Омаре, не могу сказать. Наверняка больше, чем мне известно. Их можно отозвать, но на это уйдет год, не меньше.
— Кто будет управлять ими после смерти Грендака?
Варгалоу ответил, взвешивая каждое слово:
— Раз ты решил отменить Охранное Слово, тебе придется продемонстрировать свое могущество. Только убедившись в твоей силе, они согласятся следовать за тобой.
— Они все увидят своими глазами. На востоке.
— Они привыкли подчиняться силе, Корбилиан. Только страх перед неизъяснимым могуществом Хранителя, который может даже на расстоянии поразить их смертью за одну дурную мысль о нем, держит их в повиновении. Будешь ли ты по-прежнему поддерживать в них этот страх?
— Это плохой способ управления.
— Зато самый верный.
— Но не мой.
— Но в войне, которую ты затеваешь, Избавители тебе пригодятся, продолжал настаивать Варгалоу. Корбилиан медленно кивнул:
— Конечно, если они сами согласятся пойти со мной.
— Они подчинятся моему приказу, — улыбнулся Варгалоу.
— Значит, ты этого хочешь? Управлять ими?
— Кто-то должен править ими, иначе, дезорганизованные, они будут продолжать скитаться по Омаре, сея смерть именем Охранного Слова. Возможно, мне удастся подчинить их своей воле. Тогда я поведу их за тобой на восток, навстречу чудовищной силе. Там у них будет возможность проливать кровь ради определенной цели. А когда и там все закончится, им придется отложить вот это. — И он поднял свою стальную руку. — Но на это должна быть причина.
Корбилиан понимал, что в словах Варгалоу есть смысл. Избавители действительно нуждались в постоянном оправдании своего угрюмого существования. И только кровь, которую они должны были пролить на востоке, могла смыть те преступления, которые они совершали, подчиняясь чужой воле.
— Но прежде всего, — продолжал коварный Варгалоу, исподволь приближаясь к своей главной цели, — нужно убить Грендака. Если я хочу править его людьми, надо сначала избавиться от него. Иначе он первым уничтожит меня.
Лицо Корбилиана опечалилось.
— Снова смерть. Неужели нельзя как-то иначе? Если я отниму у него силу, он погибнет.
— Позволь мне самому распорядиться его смертью. Он все еще доверяет мне. Я пойду к нему сейчас и скажу, что ты погиб от руки убийцы, а когда он утратит бдительность, я нанесу удар.