3
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – не терпящим возражения тоном сообщил механический женский голос.
Марина медленно отложила в сторону телефон, машинально посмотрев на часы. Половина четвертого утра.
– Не отвечает? – спросила Наина.
Марина покачала головой.
– Теперь вообще выключен, – и закрыла лицо руками.
Наина отвела от нее взгляд и стала рассеянно крутить на кухонном столе пустую чашку с остатками черного кофе. Сидящая на подоконнике Селина вздохнула и посмотрела в окно. Агния чиркнула колесиком зажигалки и закурила.
Вызвать на помощь подруг, да еще в полном составе и среди ночи, было последней, отчаянной мерой, и Марина не помнила, когда она еще к ней прибегала. Сейчас казалось, что в прошлом тысячелетии. Или вообще в другой геологической эпохе. К тому, что Платон не появится дома до восьми вечера и посиделки в офисе затянутся куда дольше, чем на обещанный час, она была готова. Первый укол беспокойства Марина почувствовала, когда муж не ответил на телефонный звонок где-то в половине девятого вечера: она не собиралась его торопить, просто хотела напомнить о собственном существовании, про которое Платон начисто забывал, стоило ему выпить. Несмотря на это, однако, телефон он никогда не отключал и жене всегда отвечал почти сразу – в конце концов, она ведь не устраивала ему скандалов, не требовала немедленно возвращаться, а просто удостоверялась, что он жив, здоров и трезв настолько, что в состоянии нажать нужную кнопку на экране смартфона и связать несколько слов.
А тут тишина.
Марина подумала, написала: «Позвони, как только сможешь, волнуюсь!». Походила по квартире – из кухни в гостиную, через коридор в спальню, потом снова в кухню, рассеянно скользя взглядом по экрану работающего телевизора и стараясь не поддаваться растущему беспокойству. Опять набрала номер – результат тот же: только длинные, пустые гудки в молчаливом пространстве эфира. Послала еще одно сообщение: грустную рожицу со слезой. Телевизионный встревоженный голос диктора городских новостей что-то рассказывал об убийствах и катастрофах. Марина вздрогнула, переключила канал – друг на друга тут же заорали скандальные голоса в каком-то ток-шоу – и позвонила мужу еще раз. Молчание.
Марина взяла тряпку, вытерла пыль в обеих комнатах, вытащила пылесос из кладовки, прибралась в квартире, потом вымыла пол на кухне, в ванной и коридоре. Время шло издевательски медленно: когда она наконец убрала ведра, швабру, тряпки и, немного уставшая и запыхавшаяся, вернулась в гостиную, часы показывали начало десятого.
После того, как Платон не ответил на уже по-настоящему встревоженный четвертый и почти испуганный пятый звонок, Марина не выдержала и позвонила ему на работу. Вызов заметался по опустевшему офису, заставляя попеременно голосить телефоны секретарей, ассистентов и менеджеров по продажам, а потом беспокойно задребезжал на посту охраны. Марине ответил недовольный мужской голос. Она, чувствуя себя совершеннейшей дурой и паникершей, представилась и спросила, не остался ли кто-то из сотрудников в офисе.
– Недавно ушли все, – ответили ей. – Минут десять назад. Вышли через главный вход, в такси сели и разъехались.
Марина приободрилась. От работы до дома ехать Платону было недолго, минут пятнадцать, максимум – двадцать, и она захлопотала на кухне, разложила по тарелкам давно остывший ужин, чтобы, как только появится муж, можно было сразу же засунуть еду в микроволновую печь, и стала ждать. Но Платон не приехал ни через пятнадцать, ни через двадцать минут, ни через час. По телевизору закончились выпуски новостей, и начался сериал, в котором герои стреляли, падали в машинах с моста и допрашивали друг друга с пристрастием. Марина сидела, смотрела на две тарелки со стылой пастой с морепродуктами и понимала, что случилась беда.
Водопроводные трубы прерывисто загудели, дрожа, как напряженные нервы.