Поэтому Петров заперся в своем крохотном кабинете, взял телефон и позвонил Жорику.
Жорик был отпрыском одного из самых старых и уважаемых упырей, входящего в Совет Кланов и отличающегося приверженностью к традициям и строгим правилам. Своего непутевого младшего сына родитель не баловал: кормиться заставлял самостоятельно, надеясь таким образом привить разгильдяю Жорику хоть малую толику ответственности и серьезности, и к общему столу клана допускал, когда тот начинал совсем уж бледнеть и чахнуть. Денег на расходы тоже почти не давал, так что Жорик, интереса к работе на предприятиях и фирмах клана не проявлявший, очень скоро задолжал всему городу и от реальных проблем его спасало только уважение кредиторов к имени отца. Питая свойственную юности тягу к модному и дорогому, Жорик пытался убедить папу, что последняя модель телефона, к примеру, или брендовые вещи, а лучше еще и крутой спортивный автомобиль помогут ему более эффективно охотиться, но суровый папаша, помнивший те времена, когда сам охотился без всяких новомодных гаджетов, относился к желаниям сына с пренебрежением, в дорогостоящих покупках отказывал и только понуждал к более старательным и длительным тренировкам. Но охотник из Жорика все равно был никудышный: сообразительностью он не отличался, развивать силу и скорость мешала родившаяся задолго до него лень, гипнозом владел из рук вон плохо, даже с обаянием дела обстояли не очень, так что из второразрядных ночных клубов, где он имел обыкновение промышлять и куда набивались пахнущие дешевым парфюмом и слабоалкогольной отравой иногородние первокурсницы, Жорик чаще уезжал в одиночестве, чем с добычей – разве что удавалось напоить до бесчувствия какую-нибудь старшеклассницу. В итоге он постоянно страдал от недоедания и отсутствия денег; первое привело его однажды ночью в «Маркиз», а второе послужило причиной знакомства с Петровым.
Слопав в один присест огромную порцию сырого мяса и запив его почти литром выдержанной венозной крови, в которой различалось тонкое послевкусие афганского гашиша, Жорик позвал официанта и важно сообщил тому, что хочет видеть управляющего заведением. Петров вначале был обрадован и удивлен внезапной общительностью юного упыря, но вскоре все разъяснилось до банального просто: Жорик долго и велеречиво расхваливал интерьер, мастерство повара, наговорил комплиментов Петрову, сделал несколько туманных намеков на свой необычайно высокий статус в вампирском сообществе города, а потом попросил разрешения оплатить ужин как-нибудь в следующий раз. Петров быстро сообразил, что к чему, рассыпался в ответных любезностях и заверил Жорика, что с радостью откроет ему личный счет в «Маркизе», а деньги – это вообще в жизни не главное. Осчастливленный Жорик за две недели наведался в «Маркиз» еще дважды, ел и пил не стесняясь, пускался с шеф-поваром в пафосные беседы, наслаждаясь непривычным чувством собственной значимости; Петров аккуратно вел счет съеденному и ждал момента.