7
В дверь тихонечко постучали.
– Карл Абрамович? – раздался встревоженный старушечий голос. – У Вас все в порядке?
Сидящий в кресле Карл Абрамович поморщился, прижимая к растущей на морщинистом лбу большой шишке смоченное в воде полотенце, и отозвался:
– Все хорошо, Марфа Игнатьевна! Просто книжки с полки свалились.
Слышно было, как старушка потопталась немного, а потом легкие, шелестящие шаги прошаркали по коридору и затихли вдали.
– Вы извините нас, – примирительно сказала Марина. – Неудобно получилось. Просто не было времени объяснять.
– Да что уж там, – ответил Карл Абрамович. – Бывает. Я вот тоже погорячился. Не каждый день, знаете ли, к тебе в дом врываются четыре элементали в полном составе. Грешным делом, подумал даже, что вас кто-то прислал по мою душу: да вот хоть бы и Иван Соломонович из тридцать пятой квартиры, он меня недолюбливает.
Старик покряхтел, окинул взглядом разрушенный кабинет и укоризненно произнес:
– Но беспорядок, конечно, тут теперь знатный.
С правой стены стеллажи были снесены полностью; в лужах воды на погубленном, превращенном в трясину ковре валялись разбитые склянки, размокшие пучки трав, черепки и грустные, мокрые артефакты. Изразцы на боках погасшей печи частью осыпались, частью потрескались, заслонка валялась под столом; тяжелые шторы бесформенной сырой грудой лежали под распахнутыми оконными рамами с треснувшими стеклами – следы вторжения Селины, ворвавшейся как раз в тот момент, когда мощный поток превращал лабораторию некроманта в свалку отсыревшего хлама.
– Мы все приберем, – заверила Марина. – И даже починим. Да, девочки?
– Угу, – угрюмо отозвалась Наина. – Непременно.
Она сидела на табуретке, искоса посматривая на некроманта, и смахивала ладонями со смуглой обнаженной кожи мелкие чешуйки остекленевшего песка и земли.
Карл Абрамович махнул рукой, облепленной насквозь мокрым рукавом шлафрока.
– Могли бы просто спокойно войти и попросить. Мне он, вообще-то, без особой надобности, так, приобрел, можно сказать, по случаю, собирался немного поэкспериментировать, не пропадать же добру…
– А что Вы хотели с ним сделать? – полюбопытствовала Агния. Она сидела на столе, рядом с растопыренными босыми ногами лишившегося чувств Платона; зеленоватая пленка засохшей жидкости, которой облил ее некромант, еще поблескивала на груди, боках и правой руке, не причиняя, по-видимому, неудобств, но, если бы она не успела принять человеческий облик, последствия были бы куда как серьезнее: Карл Абрамович знал, чем можно плеснуть в саламандру, и это уж точно не было обычной водой.
– Просто небольшой опыт управления рудиментарным сознанием в мертвом теле, – пожал плечами старик. – Парализовал бы, зашил глаза и рот, остановил сердце, потом немного порошка, кое-какого отвара…в общем, ничего необычного.