Платон посмотрел в окно. В темноте мелькнула какая-то станция метро, но понять, какая именно, было невозможно: приземистый, тускло освещенный павильон, рядом уродливая громада торгового центра, ларьки, между которыми шныряли мрачные тени – все новые районы города похожи один на другой, как близнецы. Автомобиль проскочил через очередной перекресток, по короткому мосту пересек какую-то речку; дома по обе стороны проспекта исчезли: теперь справа чернел необъятный пустырь с заборами строительных площадок, а слева – гигантские корпуса то ли недостроенных, то ли давно заброшенных предприятий.
Сколько они уже едут? Неужели районное отделение полиции может быть так далеко? Сердце заныло от дурного предчувствия. Красный сигнал опасности в голове снова включился и запульсировал.
– А мы скоро приедем? – спросил Платон.
– Да скоро, скоро, – успокоил его Макаров. – Тут уже рядом, правда, Игорь?
Стечкин кивнул. Платон покосился на дверцу слева от себя: кнопка замка была глубоко утоплена в паз. Заблокировано.
Автомобиль сбавил ход и вдруг свернул в узкий, незаметный проезд между двух бетонных заводских корпусов. Под колесами заскрипел мусор и мелкие камни. Непроницаемый мрак сгустился вокруг; свет фар терялся в кромешной тьме впереди, выхватывая то неровные серые стены, то разверстые провалы дверей, то какие-то ржавые эстакады и покосившиеся ворота. Платон обернулся: редкие фонари проспекта остались далеко позади. Страх заметался внутри, как попавший в ловушку зверек.
– Парни, я тут подумал, – Платон надеялся, что голос его дрожит не слишком сильно, – наверное, я и сам справлюсь, не нужно мне в отделение. Давайте я выйду, ну, а три тысячи, конечно, все равно с меня, за беспокойство…
Он задвигался на сидении, но Макаров хлопнул его по бедру тяжелой рукой и сильно прижал.
– Сиди. Все, почти на месте уже.
Автомобиль еще раз свернул влево, въехал в короткий тупик, окруженный с трех сторон высокими стенами, и остановился. В наступившей тишине лихорадочный стук сердца звучал оглушительной гулкой дробью. Мерцание сигнала тревоги в мозгу превратилось в сплошное сияние, заливающее сознание красным, лишая способности мыслить. К горлу подступила паника.
Сержант Макаров открыл дверцу со своей стороны, выбрался из машины, перехватил автомат поудобнее, и, направив его на Платона, сказал:
– Вылезай.
Хлопнула водительская дверь. Стечкин тоже вышел из автомобиля и встал рядом с напарником. Платон сидел, не шелохнувшись.
– Вылезай, я сказал!
Не помня себя, с трудом перебирая конечностями, Платон выбрался из автомобиля. Макаров стоял перед ним, радостно щерясь.
– Ну что, начальник отдела, приехал? Развернулся, руки на багажник, ноги расставить!
Платон повернулся спиной к полицейским, нагнулся, положил ладони на холодное железо и неловко раздвинул ноги.
– Шире!
Сержант с силой пнул его жестким ботинком по лодыжке. Платон ойкнул и раскорячился. Старшина Стечкин молча, быстро, с профессиональной сноровкой принялся обшаривать карманы, выкладывая находки на багажник: мобильный телефон, паспорт, бумажник, смятая пачка сигарет, ключи от дома. При взгляде на них Платон чуть не заплакал: он живо представил себе входную дверь, а за ней – безопасный, спокойный уют, тихую, такую родную квартиру, где сейчас его ждала, не находя себе место от беспокойства, несчастная Марина. Если бы она только знала…
«Господи, помоги, – взмолился Платон, – вытащи меня, я обещаю, что никогда больше не буду так напиваться и никогда…»
– О, пять тысяч, – раздался голос Макарова. – А нам три предлагал. Жмот ты, начальник отдела.
Платон сжался, ожидая удара, но его не последовало. Полицейские быстро проверили паспорт, пустой бумажник, забрали мобильный и почему-то даже ключи. В тишине негромко зазвенело железо.
– Руки за спину!
– Зачем… – начал было Платон, но договорить не успел: жесткие сильные пальцы старшины Стечкина стиснули его кисти, рванули и завели назад. Через мгновение в запястья впились, защёлкнувшись, узкие стальные браслеты. Стечкин схватил Платона за воротник и оттащил его от машины, одновременно вывернув скованные руки вверх до хруста в суставах. Платон заголосил.
– А ну, тихо! – заорал в ответ Макаров. – Тут все равно никто тебя не услышит. Место такое, кричи – не кричи.
Он подошел к автомобилю и открыл крышку багажника.
– Игорь, давай, грузи его сюда!
Стечкин потащил отчаянно перебирающего ногами Платона к распахнутой железной пасти.
– Парни…мужики…подождите…да подождите вы, дайте сказать!