Омбредеор
Робан Глум.
Вчера вечером я ходил к чёрном великану, мы стояли в воде и гладили рыб. Как всегда. Негрот будто стал ещё выше. Теперь он заходит в воду так далеко, что с берега его и не узнать. Да и вообще, что-то меняется в Чоса Негро, а значит, и во всём остальном везде тоже. Посмотри в окно - напиши мне, что ты там видишь? Мы движемся по золотой спирали, скажешь ты, а я, конечно, скажу - все эти изменения, всё это движение оттого, что повсюду исполняются желания. Негрот попросил принести ему потатов и обещал показать волшебство, даже не просто показать, а дать попробовать. Я ему потаты, он мне волшебство, такой уговор. А ещё я чувствую, что Чоса Негро скоро исчезнет с побережья. Не знаю, чьё это желание. И Негрот исчезнет, и все местные тоже. И наш лазоревый домик. Жалко, конечно. Почему-то кажется, что про Чоса-Негро нашептали мне звёзды, такие, знаешь, крупные, с налётом желтизны, старые. На самом деле никакого шёпота звёзд я никогда не слышал, даже когда прятался от белых ночей в колодце, в Печенге. А вот кажется, кажется.
Когда я впервые повстречал Негрота, то сразу спросил, а не бог ли он. Я тогда ещё ни одного бога не знал. Он покачал в ответ головой. Не бог, не дух. Просто чёрный великан.
Он рассказал мне про Горму Глум, как она любила стоять на скале у самого края. На цыпочках, босая, пела, как ветер. Мир начинает кружится вокруг тебя, рассказывала мне бабушка, а я забыл. А благодаря Негроту вспомнил.
- Ты ведь всегда тут был?
- Нет, отвечает Негрот, - конечно, нет.
Негрот чёрный великан.
Жил когда-то на побережье такой вот человек - нечеловек, очень большой и весь чёрный. Такой большой, что мог бы целоваться с жирафом, не подпрыгивая, а если бы решил подпрыгнуть, то наверняка выше радуги. И синей птице мог бы заглянуть прямо в глаз, она тут пролетает иногда. Впрочем, никто не видел, чтобы он прыгал.
И был этот человек такой чёрный, что затмевал своей чернотой самый кромешный мрак. Даже в дикую безлунную ночь чернел он во тьме огромной живой дырой. И всё у него было таким вот чёрным - кожа, глаза, рубаха и даже тень. Что оказывалось в его тени - тотчас же исчезало, но как только тень уходила - всё сразу возвращалось на место.
Все называли его Негрот. И Негрот был не против - звучит громко, а что ещё нужно для имени чёрного великана.
Когда-то, очень давно, в одно тихое раннее утро на побережье приплыли люди на красивых длинных лодках. И первое, что они увидели в рассеивающемся тумане - огромный плавниковый шалаш, на котором сидели сытые чайки. А сам великан лежал внутри, выставив наружу чёрные пятки. Вот с тех пор великан и стал Негротом.
Негрот и люди.
Поначалу люди на лодках хотели истребить великана, построить большой белый дом с колоннами и камином, и повесить над этим камином чёрный череп Негрота. Но жрец, бывший с ними, стал разглядывать пятки, торчащие из шалаша и разглядел на них мелкие буквы. Пока не прочитаю, сказал он своим людям - великана не беспокоить. Седые волосы священника трепал восточный ветер, отчего он выглядел нервным и праведным. Люди слушались жреца и всегда делали то, что он им говорил, а чего говорил не делать - делали тайком. Много лет спустя выяснилось, что буквы священнику померещились - зрение у него было слабое, а воображение наоборот. Но тогда спорить с ним никто не стал и люди пошли потихоньку вглубь континента, где построили сперва деревню, а потом город, а потом ещё несколько деревень и небольших городов. А потом проложили железную дорогу, и станция неподалёку от шалаша называлась Чоса Негро. Хотя никаких букв на пятках Негрота не было, но вот следы его порой получались с буквами, иногда даже со словами. В чём-то тот священник был прав, но не в том, что ему казалось.
- Что это за слова такие ты после себя оставляешь? - спрашивала Негрота Песета, - ну там, на песке.
- Да чепуха всякая, - отнекивался Негрот.
- Че-пу-ха... - задумчиво повторяла Песета.
Так Негрот стал чем-то вроде местной достопримечательности. Правда, смотрели на него издали. Женщинам туда ходить запретил тот же священник, как только выяснилось, что великан не носит штанов, только чёрную рубаху без пуговиц, и ещё бусики. А мужчинам делать там было нечего. Раз они попробовали порыбачить на том берегу, но Негрот прогнал их палкой. Рыбалку он не одобрял.
- Не то, чтобы я против рыбу ловить,- сказал рыбакам Негрот, - но здесь такое вот место, где рыбу ловить нельзя. Идите в другое.
Ну нет так нет, побережье длинное, почти бесконечное. Только Песета к нему заходила чаще, чем надо бы.