— Не стоит, — хриплю в ответ, смотря в его глаза, в которых бурлит похоть, обещающая что-то всепоглощающее. Я чувствую, как мое тело начинает извиваться от желания, которое он умело провоцирует.
— Боишься? — ухмылка на губах Алекса, словно оскал хищника, дразнит меня. Он знает, какое влияние имеет на меня, и не упускает возможности поиграть с этим.
— Нет, за тебя переживаю, — отвечаю честно, зная, что его брат достаточно ясно выразился утром. Кристиан не позволит приблизиться.
— Не переживай, я знаю, чего делать не должен, — говорит Алекс, и его ладонь касается моей. По телу, словно проходит ток, заставляя вздрогнуть. Он внимательно всматривается в мою реакцию, наслаждаясь моим замешательством.
— И чего же не должен? — мой голос снижается до шепота, выдавая нервное возбуждение, что бурлит под кожей. Я всматриваюсь в его лицо, пытаясь уловить хоть намек на его истинные намерения.
— Например, попытаться склонить тебя к постели, — хмыкает он, и шутка слетает с его губ легко, но я реагирую слишком ярко.
Мои щеки пылают, а сердце бешено колотится в груди. Он видит мою реакцию, и его глаза наполняются тайным весельем.
— Не трясись, Клэри, — мягко говорит Алекс, отходя от меня, явно довольный произведенным эффектом.
Он садится на стул напротив, за кухонным островом, наблюдая за мной с задумчивой улыбкой.
Взгляд кожей чувствую словно жалят острые иглы. Он как будто ограничивает меня своим присутствием, и я сознаю, что его власть, пусть и не такая прямолинейная, как у Кристиана, ничуть не менее опасна. Внутри все закипает, а я не могу ничего с этим поделать.
Глава 19
Перевожу взгляд на картину, пытаясь уйти от пронизывающего взгляда Алекса. Два силуэта, мастерски выполненные масляными красками. Смотрю внимательней, и замечаю сходство с братьями. Они будто перенесены на полотно, и это заставляет меня присмотреться еще раз. Алекс возникает за моей спиной так неожиданно, что я вздрагиваю, но тут же беру себя в руки, не позволяя страху завладеть мной. Он стоит так близко, что я ощущаю тепло его тела и запах.
— Это мои дедушка и бабушка, — произносит Алекс, и его голос звучит тихо, почти задумчиво. Его присутствие так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее.
— А родители? — спрашиваю, пытаясь скрыть тревогу в голосе.
— От них практически ничего не осталось, — отвечает он бесцветным голосом, словно эти слова - давно выученная наизусть фраза.
— Прости, если лезу не в свое дело, но что с ними стало? — разворачиваюсь к нему, чувствуя в груди нарастающую тревогу. Он смотрит на меня, и в его взгляде мелькает тень чего-то темного, словно воспоминание о боли.
— Дележка территории стаи, страшный пожар в доме, мы с Кристианом тогда едва спаслись, а вот они не успели, - говорит Алекс, и на его лице мелькает тень ужаса.
Мое сердце сжимается от жалости. Его боль, его страх, становятся моими, словно я впитываю их в себя.
— Это ужасно, — шепчу в ответ, и в этот момент мой разум отключается. Первый порыв – обнять его, и я делаю это, не раздумывая. С легкостью прижимаюсь к нему, окутывая его своим теплом. Он удивленно замирает, словно не ожидая такой реакции.
— Все нормально, — говорит Алекс, немного неуверенно и тихо, его голос звучит удивленно, но в нем чувствуется какое-то тепло. Он касается моей спины, слегка поглаживая, словно утешая меня, а не себя.
После объятий в столовой мы переместились в гостиную. Алекс, словно нехотя, привел меня сюда и присел на диван. Теперь тишина стала более тяжелой, словно в ней витало прошлое.
Алекс замолкает на некоторое время, словно собираясь с мыслями, затем переводит взгляд на картину в столовой. Он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу легкую грусть.
— После пожара... — начинает тихим голосом, — …мы с Кристианом остались совсем одни.
— Я помню огромные языки пламени, треск и крики, — продолжает он, его голос звучит глухо, словно он пытается убежать от этого воспоминания. — Кристиан, хоть и был сам ребенком, сразу же спрятал меня за своей спиной, пытаясь защитить. Я был очень маленьким, но помню, что Кристиан не давал мне видеть, как горит наш дом. Алекс делает глубокий вздох, пытаясь успокоиться.
— Бабушка и дедушка забрали нас к себе, — он продолжает рассказ, его голос становится немного мягче, но все еще звучит приглушенно. — Они старались заменить нам родителей, но это было невозможно. Бабушка всегда очень жалела меня, а дед старался вырастить из Кристиана настоящего мужчину и лидера. Замечаю горечь в его голосе. — Кристиан всегда брал на себя слишком много, чувствуя ответственность за меня. В его словах слышится скрытое восхищение братом и грусть.