— Это моё тело, моя жизнь, — бросает в ответ, сжав кулаки. Взгляд, полный упрямства, поднимается к моему. — Я сама разберусь, что мне делать.
Слова, как вызов, пробуждают во мне волка. Пытается отвоевать самостоятельность, не понимая, что идёт против самого инстинкта.
Клэри смотрит на меня с вызовом, но её руки дрожат, сжатые в кулаки.
— Разберёшься? — прижимаюсь ближе. — Ты слишком измотана, чтобы принимать хоть какие-то решения.
— Я не игрушка, Кристиан! — голос дрожит, но в нём слышится ярость. — Ты не можешь просто взять и решить всё за меня! Ее волчица рычала, огрызалась, словно забыв, где её место. Глаза яростно сверкали, в них горела непокорность, но я видел, как дрожат её руки, сжавшиеся в кулаки.
— Не заставляй меня кусать тебя, — голос звучал низко, сдержанно, но в нём чувствовалась угроза. — Ты носишь моего ребёнка, яд ему повредит.
Отвернулась, сжав губы, но рычание внутри не утихло. Волчица пыталась бороться, но её сопротивление казалось жалким.
— Успокойся, Клэри, — медленно добавляю, наклоняясь ближе. Рука ложится на её колено, сильная, теплая, подчёркивающая границу, которую она не смеет переступать. — Приструни её, иначе сделаю это я.
Её взгляд метнулся ко мне. Вызов, страх, гнев — всё смешалось в этих карих глазах, которые я знал наизусть.
— Не смей, — выдавила , голос дрожал, но звучал твёрдо.
Усмехаюсь, медленно убирая руку.
— У меня хватит терпения, малышка. Но не забывай, кто здесь альфа. Прекрати борьбу. Ты не сможешь выиграть.
Алекс мельком взглянул на нас через зеркало, но не вмешивался. Его молчание — ещё одно напоминание о том, что решение уже принято.
Клэри отвернулась, глядя в окно. Её дыхание замедлилось, но напряжение не исчезло. Я чувствовал, что она всё ещё пытается держаться за свою независимость.
— Ты думаешь, что это конец? — наклоняюсь к самому её уху, почти касаясь кожи. — Это только начало. Смирись, пока не стало хуже.
Ничего не ответила, но я знал: она услышала. Теперь вопрос только в том, как долго она будет сопротивляться неизбежному.
— Алекс, едем домой. В стаю, — коротко бросаю, усаживаясь глубже в сиденье.
Алекс без лишних вопросов заводит двигатель. Машина плавно выезжает на трассу. Фары прорезают ночную темноту, оставляя позади пустынные дороги.
Клэри замерла, прижавшись к двери. Тишина от неё неожиданна, но я рад, что она хоть на мгновение угомонилась. Лёгкое сопение выдаёт её усталость, чувствую, как напряжение в её теле постепенно сходит на нет.
— Похоже, устала, — тихо замечает Алекс, мельком глядя на нас через зеркало.
— Ещё бы, — бросаю, переводя взгляд на её лицо. Глаза закрыты, дыхание ровное. Она уснула, наконец-то расслабившись. Это даже хорошо. У неё слишком мало сил, чтобы продолжать борьбу.
Считаю время. До стаи три дня пути. Никаких ночёвок в машине — для беременной омеги это неприемлемо. Она и так слишком измотана.
— Найди отель, — говорю Алексу. — И место, где можно поесть. Её нужно накормить.
— Уже ищу, — отвечает, настраивая навигатор.
Машина катится по трассе, звук мотора становится почти убаюкивающим. Волчица внутри неё успокоилась, но только временно.
— Мы должны остановиться не позже, чем через час, — добавляю, глядя, как её руки едва заметно подрагивают. — Ей нужен отдых.
Алекс молча кивает, ускоряя движение.
Клэри ничего не скажет, когда проснётся. Но я знаю — разговоров не избежать. Её попытки сопротивляться будут продолжаться. И это только разжигает во мне желание показать ей, что теперь она в безопасности, даже если её собственное упрямство будет бороться до конца.
— Ты уверен, что она выдержит стаю? — Алекс всё-таки нарушает тишину.
— Она выдержит, — отвечаю твёрдо, переводя взгляд на её лицо. — Потому что теперь её место там. С нами.
Машина продолжает двигаться по пустой трассе. Скоро найдётся отель, еда, тёплая постель. Всё это нужно ей. Но не ради комфорта, а ради будущего, которое она пока не готова принять.
Отель оказался подходящим. Просторный номер с большой, удобной кроватью, мягким светом и тёплой атмосферой был идеальным для отдыха.
Клэри продолжала спать, пока я поднимал её на руки. Лёгкая, измождённая, она не проснулась, лишь тихо вздохнула, когда уложил её на кровать. Аккуратно снял ботинки, расправил волосы и укрыл тёплым одеялом.
— Закажи ужин, — коротко сказал Алексу.
Через двадцать минут в комнате начали разноситься запахи еды: жареное мясо, хлеб, тушёные овощи. В желудке заурчало, но терпел. Еда была нужна всем, особенно ей.
За столом Алекс молча разложил тарелки. Ели в тишине, пока не услышал, как одеяло чуть зашуршало.