Остаюсь лежать, слушаю, как затихает плач — он забрал её на руки. Лекси сразу утихла, узнала его. А может, просто знала, что с папой спорить бесполезно.
Дин, как обычно, молчит — мой мальчик терпеливый, не будит дом, если может обойтись без шума.
Я прижимаюсь щекой к тёплому подушечному следу и улыбаюсь.
Это утро начинается с неё.
С крика, с шороха папиных шагов, с лёгкой усталости и такой привычной заботы.
Только успеваю закрыть глаза снова, как чувствую — он не спит.
Рука Кристиана ложится мне на талию, сильная, тёплая, чуть грубоватая от жара кожи. Он притягивает меня ближе, не давая отдалиться даже на сантиметр. Его дыхание касается шеи — горячее, уверенное.
— Лекси вся в тебя, — хрипит мне на ухо, и от его голоса по спине пробегает дрожь.
Он целует меня в шею — медленно, с нажимом. Я замираю, а потом непроизвольно выгибаюсь к нему, прижимаясь сильнее.
— Требовательная, упрямая, громкая, — продолжает, снова касаясь губами моей кожи, — и всегда добивается своего.
Смеюсь тихо, едва слышно, но чувствую, как его грудь за моей спиной греется от этого звука.
— А Дин? — шепчу.
— Дин — мой, — голос становится ниже, глуше, и от этого в животе будто вспыхивает тепло. — Спокойный, выжидающий. Но если что — идёт до конца.
Снова целует меня — чуть ниже, в ту точку между шеей и плечом, которая всегда заставляет меня забывать, как дышать.
— У нас получились идеальные волчата, — выдыхаю я.
— У нас получилась стая, — поправляет, прижимаясь плотнее, закрывая меня собой, как щитом.
Я ничего не отвечаю. Просто кладу руку на его, цепляясь пальцами.
В дверь тихо толкнули, и через секунду в комнату вошёл Алекс, сонный, но уже собранный, с Дином на руках. Мальчик зевал, уткнувшись лбом в его плечо, кулачки сжаты, щёки тёплые, розовые от сна.
Я сразу поднимаюсь на локтях.
— А где Лекси? — удивлённо спрашиваю, окидывая взглядом пустые руки.
Алекс хмыкает, подходя ближе.
— Бабушка забрала. Сказала, что у них «девчачий утренний ритуал». И, между прочим, Дина тоже отобрать пыталась.
Он опускается на край кровати, прижимая сына к себе, и я вижу, как тот снова начинает клевать носом — совсем сонный.
— Так что я еле отвоевал, — усмехается Алекс, но в голосе сквозит довольство. — Наши дети — ходячий клад. Они теперь — трофейные. Все хотят утащить.
Смеюсь, скидывая с себя одеяло и тянусь к ним.
— Ну уж нет, — шепчу, осторожно забирая Дина из его рук. — Хоть на утро дайте мне побыть мамой.
Алекс ухмыляется, наблюдая, как я укладываю сына между нами.
— У тебя будет вся жизнь, чтобы быть мамой. А вот я хочу спать.
Кристиан фыркает позади меня, всё ещё не отпуская мою талию.
— Не выдумывай, ты и во сне держал руку на люльке.
Алекс закрывает глаза, откидываясь на подушку.
— Это называется «инстинкт», брат. Учись.
Улыбаюсь, глядя на двух таких разных мужчин рядом со мной. Сын засыпает, прижимаясь ко мне, а в груди разливается тёплое, глубокое чувство — это утро, простое, мягкое, сонное, — идеальное.
— А когда у них случится первый оборот? — спрашиваю тихо, глядя на Дина, который сопит у меня на груди. Его ресницы дрожат, губы чуть приоткрыты… Совсем ещё малыш, а внутри уже зверь.
— Где-то к двум годам, — отвечает Кристиан, лениво проводя пальцами по моей талии. — До этого они ещё не раз успеют устроить нам весёлую жизнь.
— Особенно Лекси, — фыркает Алекс, открывая один глаз и усмехаясь. — Эта девица уже с характером родилась. Толкается, требует своего… От парней у неё точно отбоя не будет.
Я приподнимаю бровь, поворачиваясь к нему.
— Не рано ли ты о корнях заговорил, а?
Алекс смеётся, подтягиваясь ближе и целуя меня в плечо.
— Вот именно поэтому и говорю — надо заранее готовиться. А то вырастет и начнёт глазки строить каким-нибудь волчатам.
Кристиан усмехается в ответ, но в его взгляде уже читается то знакомое напряжение:
— Пусть только попробует кто-то из чужих…
— И похороны сразу? — качаю головой, не сдерживая улыбки.
— Нет, — хмуро отвечает Кристиан. — Сначала предупредим. Один раз.
Алекс добавляет с ухмылкой:
— А потом уже похороны.
— Посмотрим, — вздыхаю, пряча улыбку в подушку. — Вдруг однажды к нам явится обаятельный волк и…покарит нашу девочку. Красавец с глазами, как у ночи, сильный, достойный.
Слова звучат легко, игриво, но в голосе скользит мечтательная нотка. Почти как будто я и сама не против упасть в крепкие руки такого красавца.
— Мне не нравится ход твоих мыслей, — вдруг слышу рядом.
Алекс больше не выглядит сонным.
Потом нависает надо мной, его лицо всего в паре сантиметров от моего.