— Быстро освоилась у Эвансов, — насмешливо замечает, его тон пробивает меня, оставляя неприятный осадок.
— Что вы хотите этим сказать? — голос ровный, но внутри всё сжимается, как пружина.
Маркус изучает меня дольше, чем нужно, прежде чем ухмыльнуться. Его улыбка — хищная, лишённая тепла.
— Твой запах, Клэри. Он кричит о том, что ты была с ними. — Он откидывается на спинку кресла, и эта расслабленность только усиливает моё напряжение. — Но оставим это. — Его пальцы легко кладут флешку в ящик стола, а затем он резко выкрикивает: — Майкл!
Резкий тон заставляет вздрогнуть, но быстро беру себя в руки. Не могу позволить ему видеть слабость. Стискиваю пальцами сумку, удерживая маску спокойствия.
— Могу я идти? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри звенит тревога.
Маркус медлит с ответом, наслаждаясь моментом. Его взгляд останавливается на мне с таким выражением, что по коже пробегает холод.
— Да, ты свободна, — наконец произносит, уголки его губ изгибаются в кривой усмешке. — Но помни: я рассчитываю на нашу долгую и… продуктивную работу.
Встаю, стараясь двигаться спокойно, но шаги ускоряются, как только покидаю кабинет. Его взгляд буквально прожигает спину, и это чувство не отпускает даже в коридоре. Сразу же вызываю лифт и, как только двери закрываются, позволяю себе выдохнуть.
На улице свежий воздух кажется недостаточно плотным, чтобы унести всё напряжение. Ловлю такси, усаживаюсь на заднее сиденье и кладу сумку на колени. Сердце всё ещё бешено стучит, мысли скачут в беспорядке. Нельзя останавливаться. Нужно двигаться дальше.
Еду домой, пытаясь придумать, как скрыть следы. Маркус что-то подозревает — это очевидно. Его слова были обрывками угроз, но пока не знает всей картины. Это даёт мне небольшое преимущество, но времени мало. Сутки, не больше. Мама в безопасности, она согласилась на переезд в новую клинику. Её лечение уже оплачено, и теперь я должна позаботиться о своём уходе.
В такси пытаюсь собрать мысли. Нужно разорвать эту связь с прошлым, чтобы у меня был шанс начать сначала. Маркус — опасность, а Эвансы… Закрываю глаза, но их лица всё равно передо мной. Столько страха и вины смешиваются с желанием. Нужно уехать. Далеко. И надеяться, что когда-нибудь смогу вернуть себе хотя бы тень прежней жизни.
Дорога к новой клинике кажется бесконечной. За окном серые пейзажи сменяются одинаковыми, пустыми картинами — бесконечная череда полей, разбитых дорог и редких домов.
Всё вокруг дышит мраком, и этот мрак просачивается внутрь, оседая на сердце тяжёлым грузом. Глубоко вздыхаю, пытаюсь успокоиться, но тревога не отпускает.
Оформление документов проходит в каком-то странном тумане. Ручка скользит по бумаге, ставлю подпись за подписью, не вдумываясь в строки. Всё механически, словно просто зритель, наблюдающий за своими движениями со стороны. Но внутри — хаос. Буря эмоций, которые стараюсь сдерживать, чтобы не сорваться прямо здесь.
Когда наконец нахожу маму, всё остальное перестаёт существовать. Она такая хрупкая, бледная, словно время высосало из неё силы. Но в глазах есть искорка надежды, слабая, но живая. Обнимаю её крепче, стараясь скрыть от неё собственный страх. Говорю, что буду звонить, писать каждый день, обещаю, что всё будет хорошо. Но мои слова звучат фальшиво, как заученные строки. Внутри же бушует шторм — страх, тоска, чувство вины. И в то же время — решимость. Это должно быть правильно. Иначе не может быть.
Конверт с поддельным именем и фамилией в моей сумке кажется одновременно лёгким и тяжёлым. Мой щит, моя новая жизнь, мой побег. Его углы врезаются в пальцы, словно напоминая о том, что этот кусочек бумаги теперь — всё, что я имею.
Машину нахожу быстро. Старенькая, слегка поцарапанная, но надёжная. Её хозяин не задаёт лишних вопросов, снимаю необходимую сумму в ближайшем банкомате и расплачиваюсь наличными. Деньги исчезают, но это неважно. Теперь главное — уехать.
Сажусь за руль, глубоко вздыхаю и заставляю себя сосредоточиться. Впереди нет дома, нет знакомых улиц. Только неизвестность. Только пустыня, где меня никто не знает. Где я могу исчезнуть и стать другой. Радио включено, музыка льётся из динамиков. Заставляю себя петь, хотя голос звучит хрипло и неуверенно. Но это помогает. Пусть на несколько мгновений, но это помогает заглушить тревогу.
Колёса крутятся, дорога впереди уходит за горизонт. Я начинаю движение, и это всё, что имеет значение.
На ближайшей заправке избавляюсь от телефона, который дал Маркус. В мусорное ведро летит и мой собственный. Каждое движение — словно прощание с прошлой жизнью. Теперь я полностью обрезала все связи, и это освобождает… но только на мгновение. Вместо облегчения приходит другое чувство. Знаю, что теперь меня будут искать. Альфы моего штата не простят побега. Я чувствую это кожей, каждой клеткой.
Спустя неделю
— Сами, два лимонада на третий столик! — голос Рейчел раздаётся из-за стойки. Она спешит между посетителями, стараясь успеть всё сразу.
— Уже несу! — отвечаю, подхватывая поднос с холодными стаканами. Шум заведения перекрывает мысли, а работа держит меня на ногах, не давая упасть в пропасть тревоги. Ставлю напитки на соседний столик и желаю посетителям приятного вечера, улыбаясь через силу.
Когда смена заканчивается, снимаю форму бармена и бросаю её в шкафчик. Ещё одна ночь, ещё один день выживания в новом городе. Прыгаю в машину, едва успевая укрыться от моросящего дождя, направляюсь домой. Моя маленькая квартира — не роскошь, но она тёплая и уютная. Здесь я могу почувствовать себя в безопасности, хотя бы ненадолго.
По пути достаю из сумки таблетки. Быстро проглатываю их, запивая водой из бутылки. Уже два дня тошнота не даёт мне покоя. Резкие запахи, шум, мелькание людей вокруг — всё действует на нервы.
«Нужно проверить это», — думаю, но страх держит. Страх узнать то, что, возможно, изменит всё.
Глава 30
Силы заканчиваются быстро. Все, что я делаю по прибытию домой — это сплю. Сон — единственное убежище от бесконечной тревоги, от тяжести мыслей, от страха, который словно тень преследует меня по пятам.
В сне меня преследуют мои волки, Алекс и Кристиан. Они не злые, но я чувствую их мощь, их неумолимую силу, и я бегу, бегу от них, но не могу убежать. Они всегда рядом, всегда со мной, и от этого чувства я просыпаюсь в холодном поту. Сердце колотится в груди, словно птица в клетке. Я смотрю в темноту, и у меня нет уверенности, что это был не сон, а реальность.
Сижу в клинике, ожидая приема врача. Сдала анализы, теперь остается только ждать. В кабинете шум разговоров, смех детей, звон телефонов. Но я слышу только биение своего сердца.
— Мисс Грин, входите, врач ждет, — зовет медсестра.
Прохожу в кабинет, где доктор записывает что-то в журнале.
— Саманта Грин, я посмотрел ваши результаты, могу вас поздравить, — улыбка врача заставляет меня замереть.
— Поздравить с чем? — голос звучит хрипло, почти неслышно.
— Вы беременны. Срок — примерно две недели, — говорит доктор. Его слова спокойны, но я ощущаю их, как удар грома.
Дальше он что-то говорит про плановые визиты, витамины и регулярные осмотры, но эти слова доходят до меня, словно через толстую стену. Киваю, хотя даже не осознаю, на что. Внутри меня бушует ураган мыслей, которые перекрывают всё остальное.
Беременна. Это не может быть правдой.
Когда покидаю кабинет, ноги будто ватные. На автомате двигаюсь к машине, садясь за руль. Прокручиваю услышанное в голове, но вместо ответа получаю только ещё больше вопросов.
Мой ребёнок. Волчонок альфы.
И не просто альфы, а Кристиана. Всё во мне сжимается от этого осознания. Я вижу его лицо, его взгляд, слышу, как он говорит: «Ты принадлежишь мне». Мысли скачут дальше. Алекс… нет, их больше нет в моей жизни. Всё это прошлое.