Ночь была тягучей, как растянутая пружина. Спать не хотелось, но тело ныло от усталости. Мы с Алексом по очереди заходили к ней в комнату. Слушали её дыхание, проверяли пульс, словно это был последний шанс убедиться, что она ещё здесь.
Иногда садился на краю кровати, просто смотрел, как её грудь медленно поднимается и опускается. Пытался убедить себя, что она сильная, что всё в порядке. Но страх был там. Прямо под кожей.
— Спать иди, — пробурчал Алекс, когда застал меня у её кровати в третий раз за ночь.
— Не могу, — ответил просто, не отрывая взгляда от Клэри.
Он ничего не сказал. Просто сел на пол рядом с дверью, опёршись спиной о стену. И так мы просидели, пока не наступило утро.
С первыми лучами солнца тревога немного отпустила. Утренний свет мягко растекался по комнате, освещая её лицо. На щеках появился лёгкий румянец. Дышала ровно, спокойно. Провёл рукой по её тёплому лбу — тёплый, но без жара. Всё было в норме.
Алекс уже сидел на кухне, ковыряя овсянку с видом человека, который ест только потому, что так надо. Остался с Клэри, не желая отходить ни на шаг.
Вдруг она зашевелилась, слабо поморщилась, медленно открывая глаза. Наши взгляды встретились, и что-то внутри будто отогрелось.
— Доброе утро, — пробормотала хрипло, голос ещё сонный.
— Доброе, — ответил, сжимая её ладонь. Пульс ровный, спокойный — привычка проверять, но от этой привычки я не собирался отказываться.
— Слабость есть, но уже лучше. И…ты здесь. — Улыбка едва тронула её губы. Слабая, но настоящая.
— Пить хочется, — добавила, облизнув пересохшие губы.
Без лишних слов встал и направился вниз. На кухне бабушка уже колдовала у плиты.
— Воды, — бросил на ходу, открывая шкаф.
— Никуда. Вот, возьми отвар и еды, — строго сказала Марта, ставя передо мной кружку с тёплым травяным настоем и тарелку с бульоном.
Вздохнул, но спорить не стал. Взял всё, что велела, и поднялся обратно. Алекс уже был там, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Клэри с тем выражением, что означало одно — сейчас будет лекция.
— И куда ты собралась? — голос был ровным, но в нём сквозил стальной тон.
Клэри уже пыталась подняться, откидывая одеяло.
— Не могу просто лежать! — огрызнулась, но голос ещё слаб.
Поставил кружку и тарелку на тумбочку, подошёл ближе.
— Можешь. И будешь, — спокойно ответил, мягко надавив на её плечо, заставляя лечь обратно. — Ты едва не потеряла детей. Постельный режим — это не рекомендация, это приказ.
Алекс ухмыльнулся краем губ.
— Ты слишком упряма, Клэри. Пора признать, что твоё место сейчас — здесь.
Она закатила глаза, но осталась лежать.
Глава 42
Постельный режим. Опять.
Глухая тишина давит. Стены комнаты сужаются, и даже мягкие подушки не кажутся такими уютными. Лежать без движения — пытка, но это не главное. Разум цепляется за одно-единственное слово.
Детей.
Не ребёнка. Детей. Моргаю, взгляд сосредотачивается на потолке. Голова тяжёлая, мысли вязкие, но это слово продолжает пульсировать в сознании, как нечто значимое, как то, что я должна осознать.
— Подожди… — голос срывается на хрип, но мне всё равно. Поворачиваю голову, и взгляд сразу натыкается на Кристиана. Он сидит рядом, облокотившись на спинку стула, но его поза — напряжённая.
Алекс стоит у окна, скрестив руки, но тоже слишком сосредоточен на мне.
— Что… что ты сказал? — голос дрожит, сердце пропускает удар.
Кристиан слегка хмурится, но его пальцы тут же накрывают мои, поглаживая большим пальцем ладонь.
— Ты едва не потеряла детей, Клэри, — голос ровный, но в нём слышится что-то… настороженное.
Детей.
Мир кренится. Воздух становится тяжёлым, будто его вдруг стало меньше.
— У меня… двойня? — с трудом сажусь, но Кристиан мягко прижимает меня обратно к подушкам.
— Да, — отвечает Алекс, отходя от окна и садясь на край кровати. — Два волчонка.
Сглатываю. Грудь сжимает тревога, сердце бьётся в бешеном ритме.
Два.
Два сердца. Две жизни.
— Но… — судорожно вдыхаю, мозг отказывается принимать реальность. — Но как?
Алекс и Кристиан переглядываются.
— Такое бывает, — наконец отвечает Алекс. — В редких случаях.
— Когда омега… — Кристиан медленно проводит пальцами по моим костяшкам. — … связывается с двумя альфами за короткий промежуток времени, организм воспринимает это как сигнал к продолжению рода.
Не сразу понимаю смысл его слов.
А потом ледяная волна осознания накрывает с головой.
Два волчонка. Два альфы. Вскидываю взгляд, и мои глаза расширяются.
— Вы хотите сказать… — с трудом выдавливаю из себя слова, — что у меня дети от вас обоих?
Кристиан не отвечает, но его хватка на моей руке становится крепче. Алекс откидывается назад, его лицо остаётся непроницаемым, но напряжение в воздухе растёт. — Велика вероятность, что да, — подтверждает, пристально глядя мне в глаза.
Резко выдыхаю.
Аппарат УЗИ тихо жужжал, наполняя комнату низким вибрирующим звуком. Врач уверенно водил датчиком по моему округлившемуся животу, его взгляд был сосредоточенным. Алекс и Кристиан стояли рядом, оба напряжённые, молчаливые, следили за экраном, на котором отображались две маленькие жизни.
— Вот они. — Врач увеличил изображение, показывая два силуэта. — Двойня, как мы и ожидали. Один мальчик… и одна девочка.
Пальцы сжались на простыне. Знала, что внутри меня два малыша, но видеть их… это было совершенно другое. Крошечные силуэты на экране, их ритмичное сердцебиение — всё это внезапно сделало реальность ещё более ощутимой.
Алекс тихо выдохнул, убирая ладонь с лица, Кристиан же остался непроницаемым, но его пальцы нервно постукивали по бедру.
— Срок сократился, — продолжил врач, задумчиво глядя на экран. — Малыши уже полностью сформированы. Осталось всего пару недель, возможно, даже меньше.
— Что значит «меньше»? — Голос Алекса был низким, напряжённым.
— Это значит, что они могут появиться на свет в любой момент. Вопрос недели, а не месяца. — Врач перевёл взгляд на меня. — Ты должна быть готова, Клэри. Любой дискомфорт, боль, даже лёгкие схватки — и сразу сообщайте мне.
Кристиан кивнул, но ничего не сказал. Алекс сжал кулаки, его челюсть напряглась. Я чувствовала, что он был обеспокоен не меньше меня.
Когда врач ушёл, в комнате повисла тишина. Алекс, казалось, был мрачнее тучи.
— Что-то не так? — посмотрела на него, ожидая ответа.
Он перевёл взгляд на Кристиана, будто колебался.
— Мне нужно уехать.
— Сейчас⁈ — Сердце сжалось.
— Это важно. — голос был твёрдым, но глаза говорили больше, чем слова. Он не хотел уезжать. — Кристиан присмотрит за тобой.
Хотела спросить, куда он направляется, но понимала, что ответа не будет. Алекс не из тех, кто делится деталями, если считает, что это лишнее.
Ночь перед его отъездом выдалась адской.
Малыши словно сговорились — крутились, толкались, сжимали поясницу так, что порой я не выдерживала и плакала от боли. Алекс сидел рядом, не отходил, массировал спину, выдыхал сквозь зубы, когда видел мои слёзы.
— Ты уверена, что это не началось? — Голос его был напряжённым.
— Если бы началось, я бы уже кричала. — простонала, переворачиваясь на бок, стараясь найти удобное положение.
Он провёл ладонью по лицу, сжал губы.
— Я не хочу уезжать, Клэри.
— Но уедешь. — посмотрела на него, сквозь боль и туман в голове понимая — он не может остаться. Что-то важное. Что-то, о чём он не скажет.
Алекс ничего не ответил. Но ночь он провёл рядом, сидя у кровати, так и не сомкнув глаз.
Утро было серым, тянущимся.
Когда Алекс наконец собрался, он задержался у двери.
— Кристиан, глаз с неё не спускай.