— У меня тоже пропущенные.
Нам нужно было немедленно домой. Но самое худшее пришло следом.
Сообщение от бабушки.
' Клэри рожает!'
Даже не помню, как мы добрались до машины. Все мысли выжгло адреналином.
Кристиан гнал так, что асфальт чуть ли не плавился под колёсами.
А я только сжимал телефон в руках, молясь, чтобы мы не опоздали.
Крик Клэри ударил по нервам, едва мы свернули на подъездную дорогу. Это был не просто звук — это был рёв боли, отчаяния, изнеможения.
— Чёрт! — Кристиан надавил на газ, и колёса взвизгнули по гравию.
Мы ещё не остановились, а я уже распахнул дверь машины, вылетая наружу. Дом, крыльцо, двери — всё пролетело мимо, как в тумане.
Взлетел по лестнице, сердце билось в груди так, будто пыталось пробить рёбра.
Она должна быть в порядке. Они все должны быть в порядке.
Открываю дверь — и сразу удар в лицо. Запах крови, пота, напряжения, пропитавшего стены.
Клэри на кушетке, бледная, измученная, губы в крови — наверное, прокусила, сдерживая крик. Пот струился по вискам, глаза мутные, но всё ещё горящие.
— Где, мать вашу, вы были⁈ — хрипит, едва поворачивая голову к нам.
Я уже рядом, приседаю, беру её за руку. Её пальцы холодные, липкие от пота.
— Мы здесь, малышка, — Кристиан стоит за моей спиной, тяжело дышит. — Мы здесь.
Она всхлипывает, но больше от боли, чем от эмоций.
Чёрт.
Ловлю взгляд Кристиана — он уже собран, хотя в глазах всё та же тьма.
— Держись, родная, — шепчу, откидывая с её лица прилипшие пряди.
— Я вас… убью… — сквозь стиснутые зубы выдаёт, ногти впиваются в мою ладонь.
— Конечно, убьёшь, — ухмыляюсь, но сердце сжимается от беспомощности.
Она кричит снова, почти теряю контроль, когда вижу, как она выгибается, истощённая, но продолжающая бороться.
— Клэри, ты справишься, — твёрдо говорит Кристиан, становясь по другую сторону.
— Ещё раз, Клэри, толкай! — врач не терпит возражений.
Клэри почти не реагирует, сил нет.
Наклоняюсь ближе, прижимаюсь лбом к её виску. — Давай, малышка. Последний раз. Сделай это для нас. Она глубоко всхлипывает, затем собирает последние силы и…
Разносится ещё один крик.
Он такой громкий, пронзительный, что пробивает воздух. Кристиан резко подаётся вперёд, следя за движениями врача.
— Готово, — устало, но с удовлетворением говорит он.
Секунда. Две. Потом я слышу звук, который пронзает меня до глубины души.
Плач второго малыша.
Слышу, как Клэри что-то шепчет. Её голова бессильно падает на подушку, дыхание рваное, тяжёлое.
— Всё… — выдыхает, веки дрожат.
— Всё, родная, — Кристиан осторожно касается её щеки. — Ты справилась.
Сжимаю её пальцы, ощущая, как напряжение в них уходит.
— У нас… девочка? — едва слышно спрашивает она, сил хватает лишь на шёпот.
— И мальчик, — врач улыбается, поднимая новорождённых, закутанных в тонкие пелёнки.
Мои глаза жадно ловят первое изображение наших детей.
Чёрт. Я не знаю, как дышать. Я не знаю, как двигаться.
Кристиан тоже замер.
Девочка… такая крошечная, такая идеальная. Чуть тёмные волосики, морщится, как её мама.
Мальчик… мой сын. В груди всё сжимается, и я понимаю:
Я принадлежу им. Им троим. Навсегда.
Врач забирает у них кровь, проверяет Клэри, убеждается, что она в порядке, и наконец оставляет нас одних. Комната будто погружается в тишину, но это обманчиво. На самом деле тишина заполнена дыханием, тихими вздохами, биением наших сердец.
Клэри сидит на кровати, держа на руках сына. Она едва осознаёт, что происходит вокруг, глаза наполовину прикрыты от усталости, но даже сейчас она не выпускает малыша из рук. Вымоталась.
Я же держу на руках нашу девочку. Такая маленькая, крошечная… Идеальная. Она зевает, крохотные пальцы сжимаются в кулачок.
Подходит Кристиан, становится рядом, смотрит на неё, затем на меня.
— Красавица, как и мама, — хрипло произносит он.
Медленно выдыхаю, не отрывая глаз от девочки.
— Поздравляю, брат, — Кристиан кладёт руку мне на плечо, сжимает. — Ты отец.
Сглатываю, потому что это звучит слишком реально.
Отец.
Бросаю взгляд на Клэри. Она шевелится, слегка улыбается, пальцем проводя по крохотной щеке сына.
— Смешно, но до конца ещё не верится, — её голос слабый, но в нём есть что-то новое. Тёплое. Настоящее.
Поднимаю дочь чуть ближе, позволяя себе прикоснуться губами к её лбу.
— А мне уже некуда деваться. Она захватила меня целиком.
Кристиан усмехается.
— Привыкай. Теперь они правят нашей жизнью.
Смотрю на Клэри, на детей, и понимаю — он чертовски прав.
Глава 46
Просыпаюсь от детского плача. Резкий, требовательный звук вырывает меня из сна, заставляя мгновенно прийти в себя.
Секунду не понимаю, что происходит. Тело всё ещё тяжелое после бессонных суток, но инстинкты работают быстрее сознания. Волчье чутьё улавливает знакомые запахи: молоко, тёплый детский аромат, нежность кожи. И тогда вспоминаю.
Я стал отцом.
Поворачиваю голову, осматривая комнату. Тусклый ночник бросает мягкий свет, рисуя тени на стенах. В кресле у люльки кто-то сидит, покачивая на руках малыша.
Алекс.
Он рассеянно водит ладонью по крошечной спине, укачивая нашу дочь. В другой руке держит бутылочку. Запах молочной смеси смешивается с его собственным — терпкий, с нотками дерева и лёгкой горечью. Приятный, но сейчас всё моё внимание на девочке.
Она больше не плачет. Тихо сопит, прижимаясь к груди Алекса, будто чувствует его силу, его защиту.
Поднимаюсь с кровати, стараясь не разбудить Клэри. Подхожу ближе, заглядываю в лицо дочери.
— Голодная была? — шепчу.
Алекс кивает, не отрываясь от неё.
— Да. Сын тоже просыпался, но бабушка его забрала.
Хмыкаю. Марта вряд ли упустила возможность лично присмотреть за внуком.
— Она спокойная, — отмечаю, касаясь кончиком пальца крошечной ладони.
Алекс ухмыляется.
— Вся в мать.
Тихо смеюсь, но что-то внутри сжимается. Эти двое — моя семья. И Клэри, которая спит всего в нескольких шагах от нас.
Оглядываюсь, проверяя, всё ли в порядке. Клэри не пошевелилась, её дыхание ровное, спокойное.
— Давай я, — протягиваю руки, беря девочку из его объятий.
Алекс не спорит, передаёт мне дочь. Она чуть шевелится, зевает, цепляется крошечными пальчиками за мой палец.
И тогда меня накрывает.
Всё, что было до этого момента — ожидание, страх, борьба, злость — всё становится неважным. Сейчас есть только она. Крошечная, тёплая, беззащитная.
Моя дочь.
Алекс молча наблюдает, но я знаю, что чувствует то же самое.
— Думаешь, когда-нибудь к этому привыкнем? — спрашивает тихо.
Я смотрю на него.
— Вряд ли И это чёртовски приятно.
— Поспи пока, — тихо бросаю Алексу, кивая в сторону дивана.
Он зевает, потирает глаза, но спорить не пытается. Просто кивает и, не раздумывая, устраивается в кресле. Ему хватит пары часов, а пока я могу сам справиться.
Остаюсь на ногах, укачивая нашу маленькую принцессу.
Она такая крошечная, тёплая. Доверчиво прижимается ко мне, сонно всхлипывает, зевает. Пальчики сжимают край моего рукава.
Чувствую, как внутри растекается странное спокойствие.
Клэри спит рядом, измотанная, но спокойная. Она свою работу сделала. Выстояла, выдержала, подарила нам этих двоих. Теперь её очередь отдыхать, а моя — охранять.
Малышка вздыхает, сопит, её дыхание ровное и тёплое. Осторожно провожу пальцем по её крошечному носу, замираю, когда она слегка морщится.
— Всё хорошо, — шепчу.
Она не понимает слов, но чувствует. Доверяет.
Прижимаю её чуть ближе, позволяя себе просто насладиться этим моментом.
Этой ночью я никому не позволю нас потревожить.