Резкий, сухой, терпкий. Как железо, как затаённая злоба. Я знаю этот запах. Слишком хорошо. Он въелся в память тогда, когда всё начало рушиться.
Маркус.
Замираю, стоя на пороге, держа Дина на руках. Лекси тихонько сопит в коляске рядом. Сначала думаю — показалось. Может, ветер принёс что-то из леса. Может, просто тревога.
Но тело не врёт.
Волчица внутри вздыбилась, поднимая шерсть на загривке, тихо зарычала в груди. Чувствует. Узнаёт. Угроза рядом.
Появляется волк с периметра — охранник. Бегом. Без слов. Всё тело напряжено, глаза выдают только одно: срочно.
Ещё не успеваю шагнуть к нему, как открывается дверь, и Кристиан выходит.
Не смотрит на меня. Не говорит ни слова.
Просто идёт. Плечи напряжены. В каждом шаге — угроза. Уверенность.
Знаю этот взгляд. Он идёт к тем, кого нужно остановить. Любой ценой.
— Кристиан? — зову, но он не оборачивается.
Секунда — и вслед за ним выходит Алекс. Перехватывает мой взгляд, на миг замирает. Я читаю всё в его лице: оставайся.
— Что случилось? — голос хрипит, сердце стучит в висках. — Это Маркус, да?
Алекс подходит ближе, кладёт ладонь на моё плечо.
— В дом, Клэри. Сейчас же. С детьми.
— Но я могу…
— Нет, — голос становится твёрдым, почти рычанием. — Сейчас твоя задача — быть с ними. Беречь. Охранять. Всё остальное — на нас.
В его глазах не страх. Решимость.
И я понимаю — это не просто напряжение. Это война. И она уже на нашем пороге.
Мама появляется почти сразу, как будто прочувствовала всё раньше, чем я сама успела осознать.
— Идём, милая, — тихо говорит она и протягивает руки к малышам.
Я не спорю. Знаю, что она чувствует то же, что и я — напряжение в воздухе, перемену ветра, запах чужака. Мы уходим в дом. Малыши сопят, ещё ничего не понимая.
Бабушка и дедушка уже наготове. Их взгляды спокойны, но в них — стальная решимость. Я знаю: если дойдёт до худшего, они отдадут жизнь, но спасут детей. У них такая кровь. Та же, что и во мне.
Маркус пришёл не один. И не просто пришёл — привёл волков.
Чувствую, как волчица внутри меня поднимается с яростью, рвётся наружу, вопит — убей, защити, сожги всё. Она не спрашивает разрешения. Она знает своё место — рядом с теми, кто будет сражаться.
Опускаю взгляд. Два тёплых комочка в одеялах. Моё дыхание срывается. Они даже не знают, что снаружи их мир уже трещит по швам.
Прижимаюсь к ним лбом, впитывая их запах — молочный, родной, успокаивающий. Он обжигает мне грудь сильнее, чем страх.
— Мам, береги их, — прошептала, едва удерживая голос.
Мама кивает. Не держит меня. Она знает — я всё равно уйду.
Поэтому, не оглядываясь, срываюсь с места. Выбегаю на порог и в ту же секунду совершаю оборот. Боль проносится волной — кости, сухожилия, мышцы. Но я даже не морщусь.
Мои лапы касаются земли — и я уже лечу сквозь тёмный лес на полной скорости. Падаю в ритм с деревьями, с дыханием, с бешено бьющимся сердцем. Я чувствую запах — чужой, агрессивный, знакомый. Их много.
Врываюсь в лес вслед за ними — мощный толчок лап, и земля подо мной срывается назад. Сердце стучит в ритме гонки. Я уже рядом. Почти наравне.
Но стоило мне на полкорпуса вырваться вперёд — и Алекс резко меня перехватывает. Его массивное тело врезается сбоку, оттесняя меня назад. Он не кусает. Не рычит. Просто глухо толкает, мягко, но без права на протест.
Снова пробую сократить дистанцию — и Кристиан, не замедляя шаг, отводит хвост вбок и делает резкий поворот корпуса, подрезая мне путь. Его лапы цепляют землю так, что брызжет мох и сухая трава. Он не смотрит на меня, но каждое движение говорит: назад.
Я рычу тихо, низко, но не с агрессией. Скорее — с вызовом.
Ответ не заставляет себя ждать. Алекс, не оборачиваясь, резко хлещет меня хвостом по морде — предупреждение. Его хвост высоко, напряжён, он не отводит ни шага.
Кристиан замедляется, пока я не оказываюсь строго между ними, зажатая с двух сторон. Их тела — стена. Я не смогу выйти вперёд, даже если захочу. Они не позволят.
Алекс прижимается ближе, толкая меня в бок плечом, будто наказывая за дерзость. Кристиан поворачивает голову, и его янтарный взгляд скользит по мне, как лезвие. Он не рычит. Он смотрит. И мне этого хватает, чтобы понять — их терпение не бесконечно.
Я снова пытаюсь идти вровень — они сближаются, создавая узкий коридор, в котором мне остаётся только следовать позади. Их тела двигаются синхронно, мощно, угрожающе.
Замираю на долю секунды. Мои уши опускаются. Я знаю, что это не игра.
Снова толчок от Алекса, мягкий, но точный. Он уводит меня чуть в сторону от тропы, пряча под сенью деревьев, ставя между мной и запахом чужих волков стену из себя.
Кристиан ускоряется. Алекс — рядом со мной, не давая вырваться.
Они не позволят мне идти впереди. Не дадут рисковать.
Лес как будто затих… но не полностью. Чувствую это первой — тень, плотный запах металла и злобы, пропитанный хищной уверенностью. Затем появляется он.
Маркус.
Шесть волков идут с ним, лапы расставлены широко, головы подняты. Каждый — как нота в его хищной симфонии. Но только он один выходит первым, выступая из-за деревьев. Волчище — мощный, самодовольный, излучающий силу, как яд.
Остановился. Осмотрел поляну, хищно щурясь.
И тогда Кристиан рычит.
Глухо, резко, без предупреждений. Рычание взрывает тишину. Воздух вибрирует. Алекс рядом опускает голову чуть ниже, лапы уходят в землю, когти высекают клочья мха — готовность. Напряжение проходит по линии его позвоночника, как ток.
Волк Маркуса, тот, что слева — серый, с рваными ушами, — делает рывок вперёд. Резкий. Показной. Он отвечает на вызов.
Кристиан даже не двигается. Только издаёт новый, ещё более низкий, грозный рык — и он не один. Алекс подхватывает, и оба звука складываются в унисон, заполняя поляну силой.
Я — между ними. Чувствую, как они сдерживают меня без прикосновений. Без слов. Только инстинктами.
Маркус слегка скалится. Его уши дёргаются назад. Он чувствует это. Знает — нападение будет его ошибкой. Стая не дрогнет. Альфы не отступят.
Глава 52
Глупая, упрямая самка.
Когти впиваются в промёрзшую землю, лапы выбивают из-под себя гравий и мох, но мне плевать. Главное сейчас — не отставать.
Она снова нарушила границы. Снова полезла туда, куда не должна.
Стая не для того оставила её в безопасности, чтобы она гналась за нами, рискуя своей жизнью.
Я рычу, посылая ей предостерегающий сигнал, но она не реагирует.
Конечно.
Она никогда не реагирует. Она никогда не слушает.
Ускоряюсь, прижимаясь к земле, сокращая дистанцию между нами. Она должна остановиться.
Сейчас.
Но вместо этого Клэри только прибавляет скорость, бросая мне яростный взгляд через плечо.
Самка. Безрассудная. Гордая.
Злость бурлит в крови, затмевает разум.
Если она хочет вести себя, как альфа — я ей напомню, кто здесь альфа.
Где-то справа рычит Алекс, явно тоже недовольный. Он успевает первым, резко подсекая её, заставляя затормозить.
Клэри взвизгивает, теряя равновесие, но не падает, мгновенно зарывая когти в землю
Я подскакиваю следом, скалясь.
Назад. Немедленно.
Она щерится в ответ, шерсть на загривке приподнимается.
Я едва не бросаюсь. Так и хочется проучить своенравную волчицу. Но воспитывать ее некогда.
Не сейчас. Не когда он снова смеет появляться здесь.
Маркус.
Злоба хлещет в кровь, наполняет каждый нерв.
Слышу его голос раньше, чем вижу
— Клэри, собственной персоной, — лениво бросает он, и в его тоне звучит всё то же мерзкое самодовольство, от которого хочется рвать горло.
— Что тебе тут нужно, Маркус? — рычит Клэри, делая шаг вперёд.
Она вообще понимает, что делает?
Её место не здесь. Не на передовой, не перед Маркусом, который сейчас ведёт себя слишком уверенно.