А я ведь правда старалась! Я так хотела помочь — этому кораблю, и даже этим капитанам… Невоспитанным! Наглым! Самодовольным альфачам!
Я сморгнула слёзы. И обида подменилась злостью! Во мне вскипела отцовская шиарийская кровь. Хотя… кровь мамы — тоже была не промах!
Я гордо вскинула голову.
Меня всё равно уволили. Приказ ушёл в центр — значит терять мне нечего.
Моих губ коснулась злая усмешка.
Завтра утром. Может, и сегодня до отбоя меня запихают в шаттл и депортируют…
“Ну что ж, держитесь, капитаны! — агрессивно подумала я. — Сейчас я вам напоследок скажу всё, что о вас думаю!”
Сидя в креслах, они продолжали смотреть на меня надменно и свысока. Для них это была штатная ситуация — увольнение ненужного сотрудника — обычное дело. Но для меня разрушился целый мир.
— А вы уверены, уважаемые капитаны? — елейным голосом пропела я, мягко поднимаясь своего кресла и позволяя стулу на колёсиках откатиться, — что я,“глупая самка-человечка” — не на своём месте? Мол, где мне, убогой, консультировать таких великих и ужасных героев-капитанов-нужное-подчеркнуть?! А ничего, что вы ОБА собственные хвосты приструнить не можете? Вы точно шиарийские командоры?!
Я вернула им их обидные слова!
Вот ТАК вам!!!
Я испытала ликование!
Всё нутро окатило плавким сладким жаром! Я заставила этих наглых альфачей “умыться” Это был — практически экстаз.
Золотые глаза маршалов разгорались животной яростью. Я словно в замедленной съёмке видела, как шиарийцы поднимаются со своих мест. Делают упругий хищный синхронный шаг ко мне…
Обдают меня своим терпким “самцовым” запахом!
Выражение их глаз, мимика, в жесты — всё кричало об угрозе!
А жар во мне усилился. Точно по венам вместо крови бежит жидкий металл!
Сердцебиение разогналось выше человеческой нормы!
Я задыхалась — от смеси рефлекто́рного страха, экстаза триумфа и злости на капитанов. По крайней мере мне казалось, что причина в этом.
Глава 4
Ария
Я бы так и стояла посреди своего кабинета, гордо вскинув подбородок и бесстрашно глядя в золотые глаза нависающим надо мной маршалам — точь-в-точь побеждённый воин, которого сейчас казнят враги. И сейчас он сгинет страшно, но красиво и героически!
Но одно дело — в теории…
И другое — когда два жёстких альфача, профессиональные убийцы — вот так вот нависают над тобой в реальности.
И инстинкт даже сквозь поволоку аффекта — приказывает мне сделать шаг назад, но… ноги словно приросли к полу.
И капитаны Ордел и Хант — уже практически подошли ко мне вплотную. И лица у них были такие, будто они собираются меня на кусочки порвать! Мои лёгкие забились их ставшим особенно терпким (видимо, от гнева?) самцовым сладко-будоражащим запахом. И у меня от этого запаха едва не подогнулись колени.
Ещё чуть-чуть и я позорно рухнула бы в ноги этим доминантам. К счастью, я остолбенела и двинуться не могла. Дышала тяжело, часто и глубоко. Задействуя вспомогательные межрёберные мышцы. Воздух, отравленный манящим духом маршалов, отяжелел, и словно не давал мне надышаться.
Адреналин шкалил. Сердце колотилось.
Мой золотой хвостик делал широкие гневные взмахи по полу, точно я разозлённая дикая кошка. Вёл себя нетипично. Как и его хозяйка…
— С чем-то несогласны, герои Шиарии? — надменно выплюнула я в лица капитанов, пока инстинкт самосохранения во мне заходился истерическим воплем, но я его уже “сорвала” — также как капитан Хант сорвал блокировку с дверей, заходя в мой кабинет.
“Сгорел сарай — гори и хата”, — вдруг нелепо всплыла в голове древняя присказка с Земли-один. Губы нервно дрогнули.
— Опять улыбаетесь, виана, — пугающе-ласково прошипел светловолосый Хант, — как вы прошли медкомиссию, если у вас так притуплен инстинкт самосохранения?
— Забыла субординацию, человечка?! — перебил брата Ордел. Он рычал, скалился. И очень может быть что собирался броситься на меня и как-то покалечить. По крайней мере его чёрный хвост изогнулся очень агрессивно.
Кто угодно бы отступил!
Но слова Ордела задели меня за живое. Я такой же представитель Шиарии как и они — и отступать не стану! Не перед ними!
— Я шиарийка. И раз вы меня уволили, то субординацию соблюдать не обязана, — процедила я, каким-то чудом не подавшись назад, а напротив, чуть приблизив лицо к капитанам. Чёрные зрачки Ордела расширились, а потом резко сжались до точки, сигнализируя о крайней ярости. Глаза засветились золотом. Ханта — разглядеть не успела, но… Кажется, он снова жутко по-звериному принюхался ко мне.