Мы стояли почти вплотную. Меня трясло от страха, но упрямства во мне было ещё больше. Это они пусть отступают!
От собственной смелости кружилась голова, инстинкт вопил.
Жар в теле усилился.
— Ещё не хватало, чтобы человечка… — вновь зарычал Ордел.
— Успокойтесь, капитан! Ведёте себя как на Гуаньском базаре, — желчно парировала я, а мой хвостик-золотыш воинственно щёлкнул в воздухе раздвоенным кончиком, — позорите шиарийский флот!
Хант молчал.
Мне бы насторожиться!
Но я была поглощена перепалкой с Орделом. Почему-то это было очень сладко. Я опьянела от своего чувства триумфа, утратила контроль. Перестала быть психологом. Осталась только гордой (полу)шиарийкой.
И очнулась — лишь когда мою талию обвил чужой хвост и жёстко впечатал в своего хозяина — капитана Ханта. Моя грудь оказалась вжата в его мощный торс. И снова пошли эти жуткие обнюхивания!
— Мы ошиблись в вас, виана, — пугающе ровно выдал Хант, и вот это — было действительно жутко. Глаза у него горели, будто подсвеченные изнутри мощными фонарями.
— Что?.. — пролепетала я.
— Мы с братом ошиблись, — по-звериному оскалился Хант, сжимая меня хвостом жёстче, — насчёт ширины ваших бёдер. И ёмкости малого таза… Они идеальны.
ЧТО?!
Он вообще охренел!!!
Что-то сорвалось во мне.
Ярость застила глаза золотыми пятнами.
Кровь закипела.
Я зарычала и… в гневе я вскинула руку.
Я не сразу поняла, что это за звук.
Звонкий, хлёсткий, короткий.
И отчего горит моя ладонь?
Зрение прояснилось через миг.
Но поздно.
До меня дошло.
Я только что залепила звучную пощёчину капитану Ханту!
Твою ж!..
Они сломают мне руки! И… и вообще все кости переломают! Ударить капитана… это… это…
Аффект ушёл. Шиарийская суть растворилась. Осталась только напуганная человечка с золотым хвостиком, с горящей от ужаса кровью, отчаянно колотящимся сердечком. Маленькая хрупкая девушка, которая только что подписала себе смертный приговор!
Я дрожала.
Дрожала моя душа.
Я вдруг осознала, что Ордел переместился за мою спину, а спереди стоит один только Хант, и крепко, но аккуратно держит за тонкое запястье мою руку, которая его только что ударила. И теперь золотые глаза Ханта горят чем-то не тем… И лицо у него странное — выражение на гране безумного. Светловолосый шиариец не отрывает от меня взгляда — смотрит глаза в глаза, а сам приближает к своим губам мою ладонь, безвольно повисшую в его захвате.
Мелькает дикая мысль: он откусит мне кисть!
Космос Великий! Паника на несколько мгновений делает мысли ясными. И я успеваю задать себе вопрос: а где Ордел?
— Виана, — раздаётся из-за моей спины хриплый рычащий голос маршала Ордела, — Ария… чем от тебя пахнет?..
Ордел сейчас хищно принюхивается к моей шее, почти касаясь. Его горячее дыхание обжигает мою кожу. И вдруг рука Ордела оказывается на моей талии. Он вжимает меня в своё тело. А я в панике осознаю, что у маршала Ордела жёсткая эрекция! Я чувствую, как его затвердевший внушительный орган упирается в меня через все слои моей и его одежды!!!
И вдруг новый шок.
Хант прижимает ударившую его руку к губам. Нежно целует мою горящую от нанесённой пощёчины ладонь!
И даже не знаю, что пугает меня сильнее.
Этот поцелуй. Или эрекция Ордела.
Надо оттолкнуть. Обоих. И этот серебристый хвост отцепить от талии…
Я хочу это сделать! Правда!
Я должна, но…
— Как же так, Ария… — почти мурлыкает Хант, продолжая покрывать короткими поцелуями мою ладонь, — ты ударила своего капитана, девочка?.. Ты знаешь, что за это положено?
Снова целует руку.
Это какое-то безумие! Какой-то сюр!
Я хочу сказать “отпустите” или “вы не имеете права” или “простите пожалуйста!!!”
Но получается только… невольный сладострастный стон! Он срывается с моих губ, а тело — прижатое к мужчинам, вибрирует от желания.
Кровь горит.
За лоном — мягко пульсирует.
“Как так? КАК ТАК? Я же выпила двойную дозу блокатора!” — пробивается в туман безумия здравая мысль. А потом — я чувствую губы Ордела на своей шее. Деликатные короткие поцелуи, жаляще-сладкие прикосновения языка.
“Космос великий! Я должна сказать ему, чтобы перестал!” — звенит в сознании. Но очень-очень далеко — на самом краю. Моя внутрення самка перехватывает контроль, сама вжимается в твёрдые тела, почти хнычет от нарастающего желания.
Рядом два таких шикарных самца. И они хотят меня. Это сводит с ума. Будто толкает за грань, погружает в омут. Они идеальны… они мне подходят как никто. Я чувствую это по их идеальному рисунку запаха, и их вкус, я знаю, скажет мне то же самое.