Ей стоило бы убраться отсюда.
Но вместо этого девушка продолжила бросать нам вызов. Что лишь сильнее распаляло инстинкт, который требовал подчинить, сломить, заставить непослушную самку склонить голову, а лучше — упасть на колени.
— Как вы прошли медкомиссию, если у вас так притуплен инстинкт самосохранения? — процедил я.
— Забыла субординацию, человечка?! — рычал Ордел.
— Я шиарийка. И раз вы меня уволили, то субординацию соблюдать не обязана, — и виана так выпрямилась, что даже ещё сильнее приблизила к нам своё пылающее от возмущения личико.
Ордел продолжил что-то резкое рычать, она — возмущённо отвечала, а я завис, потому что неожиданно вдохнул её запах — наконец-то распробовав его. И он сразу проник в кровь. Пульс, и без того бешеный, разогнался, едва не сталкивая меня в боевую фазу.
Запах был невероятным.
“Хочу вдыхать его каждый день”, — промелькнула странная жадная мысль.
Где-то здесь у меня произошло первое “замыкание”.
Взгляд упал на губы девушки, на то как они сладко размыкались и сжимались. Хотелось попробовать их на вкус. А как маняще выглядела её нежная шейка. Аж в голову жаром ударило, до того захотелось прижаться к этой белой коже губами, поймать ниточку пульса, а руками обхватить эту стройное тело, прижать к себе. Она дышала часто-часто, так что её аппетитная грудь вздымалась, соблазнительно натягивая комбинезон.
Я сам не понял, в какой момент мой хвост обвил талию девушки и притянул, вжав в мой торс, и я, наклонившись, снова вдохнул её пьянящий аромат… Она ненавидела меня в этот момент — я это чуял, ощущал на уровне пси. Иррационально захотелось это исправить. Как-то отмотать назад наши с братом грубые несправедливые слова.
Ведь очевидно, что эта девочка притягивала нас как магнит.
Она была идеальна… Я чувствовал это как никогда ясно, сжимая её талию своим хвостом. В этом была какая-то правильность, которая вдруг успокоила внутренний тревожный звон и угомонила корабль.
Но, видимо, мне уже не хватило ресурса на обдумывание этой мысли. И вместо чего-то дипломатичного, как и престало делать, мне — стабилизирующему звену в близнецовой паре, мои губы сами произнесли чистую, вульгарную неприемлемую правду:
— Мы с братом ошиблись… насчёт ширины ваших бёдер. И ёмкости малого таза… Они идеальны.
Когда я сказал это сладкой девочке, что её бёдра идеальны — чёрные зрачки Арии поражённо расширились, губы сжались в линию.
Она задрожала и вдруг замахнулась.
Её ладонь ошпарила мою щёку. А я это допустил. Хотя рефлексы позволяли мне остановить…
Но в глубине души я жаждал её прикосновения. Хоть даже и такого.
И она прикоснулась ко мне.
Пощёчина вышла звонкой… И окончательно выключила мой разум.
Словно тумблер перещёлкнуло. Цепь, соединяющую моё звериное и человеческое, оборвалась.
Виана испугалась — что-то такое увидела в моих глазах. И чтобы её успокоить, я взял её руку и осторожно прикоснулся губами, пытаясь показать — она может не бояться меня. Ведь я хочу поцеловать каждый участок её кожи.
Я запоминал каждую деталь, нежность её тёплой кожи, сладкий свежий запах кого-то земного сливочного десерта и схваченным морозом цветов.
Так пахнет идеальная женщина.
Та, женщина, что обязана быть моей. Нашей.
Ордел переместился Арии за спину.
— Виана, — спрашивал он, принюхиваясь к шее полушиарийки, — Ария… чем от тебя пахнет? — мой брат тоже чувствовал этот умопомрачительный запах. А потом мягко обнял нашу Арию сзади. Вжал и в своё тело тоже. Теперь она была между нами, и это было правильно. Так правильно, что голова кружилось.
В фокусе внимания была только она — её трепещущие ресницы, приоткрытые губы, её невероятный запах.
Хвост Арии прильнул к нашим хвостам, сплёлся косицей. И снова это чувство — так и должно быть. Как же она идеальна… Это же яркое полное удовольствия чувство я считывал с пси-поля брата.
Я целую руку Арии. И каждое касание к её коже пьянит. Хотя разум уже и так разбит на осколки. Я что-то говорю… Фрагмент выскальзывает. А в следующий миг я уже целую Арию с чувством, будто ступил в бездну. И лететь вниз оказалось до безумия прекрасно. А она… отвечала на мой поцелуй. Робко, нежно, но отвечала.
Ордел обнимал и ласкал её сзади. И это было невероятно. Будто сгорая от жажды — мы дорвались до свежей воды. И Ария нас не отталкивала, наоборот — тянулась, выгибалась, впускала мой язык в свой ротик, охотно позволяла нам с братом себя касаться. Она тоже нас хотела.